Собрание сочинений в восьми томах. Том 5

Начать рецензию хочу по всем правилам, сославшись на классиков марксизма-ленинизма, так вот, молодой (22 года) Владимир Ильич, прочитав повесть, почувствовал себя запертым в палате №6, и, якобы изрек при этом "Вся Россия - палата №6". Эта фраза стала своеобразным клише, в контексте которого рассказ преподавался в школьной программе. Вторым клише стала фраза, произнесенная Рагиным:

Её можно встретить в подавляющем большинстве рецензий на повесть, многие делают еще один незаметный шаг, объявляя Ивана Громова - единственным нормальным в городе человеком. Ну, и многие, когда Рагин сам попадает в палату, делают вывод: Рагин пострадал, потому, что осмелился мыслить иначе.

Представляю ухмылку Чехова, если бы он прочитал такие резюме о своей повести. Автор, рассказывая о вещи, над которой работал, писал Суворину:

А это уже из письма к Авиловой:

Чувствуете иронию? Какое же тут легкомыслие, одно из самых сильных произведений автора, какой же здесь либерализм, о нем можно говорить только при поверхностном прочтении. Так почему же Чехов был так загадочно ироничен, не потому ли, что повесть, как впрочем, и все остальные, в первую очередь предлагалась вниманию русского образованного слоя? Чехову было интересно, узнает ли он себя, ведь русская интеллигенция и есть главный герой произведения, о ней он очень конкретно писал:

Два главных качества русской интеллигенции представлены двумя главными героями произведения. Причем, эти качества настолько постоянны, что они присутствовали и 130 лет назад, присутствуют и сегодня в полный рост. Иван Громов символизирует параноидальность нашей интеллигенции, а Андрей Ефимович - её никчемность и бездеятельность. Причем, подчеркиваю, за почти полтора века практически ничего не изменилось, и сегодня большинство нашей интеллигенции также девственно беспомощно и так же параноидально, то записываясь в верные холуи власти, то, наоборот, вставая под знамена оголтелого либерализма.

Конфликт любой власти с интеллигенцией заложен изначально, а поскольку представители интеллигенции, склонны к повышенной рефлексии и не отличаются особой крепостью духа, то параноидальная реакция становится частью нормы. Поэтому и кажется Иван Громов некоторым читателям "единственным умным и нормальным". Где же он нормальный, если он параноик, если он живет в измененной реальности? Где же он умный, если в поступках своих руководствуется не своим хваленым умом, а навязчивыми идеями? Представьте, что такой "умный и нормальный" получил бы реальную власть, он бы не в психушку прятал своих "преследователей", он бы их в концлагерях сжигал.

Рагин же носитель другой исконной черты отечественной интеллигенции, взращенной еще дворянством - обломовщины. Он абсолютно пассивен, он делает всё, чтобы устраниться от реальной жизни. Можно, конечно, сослаться на то, что в юности он подчинился отцовской воле, и выбрал не тот жизненный путь, который хотел. Но с его характером, точнее с полным его отсутствием и безволием, он бы в любой социальной роли оставался бы пассивным и бездеятельным.

Он не желает ничего делать и даже видеть, ему проще устраниться, забиться в угол и предаваться ничего не стоящим "размышлениям". Он любым образом избегает каких-либо обязательств, и социальных, и личных. Он оказался несостоятелен как профессионал - врачебная деятельность откровенно заброшена, как гражданин - сам не ворует, но закрывает глаза на чужое воровство, этакий соучастник-бессребреник, как семьянин - ни жены, ни детей. Но у него есть "ум" - главная его гордость, вот его "оригинальная мысль":

Отсюда рождается его "глубокое" мировоззрение о том, что нет смысла что-то делать и что-то менять, если всё смертно и обречено, единственное достойное занятие, это до бесконечности вести пустопорожние разговоры об этом. Вот мне попадались озарения, что, дескать Андрей Ефимыч такой самодеятельный буддист. Это не так, не надо принимать форму за содержание, содержание же "философии" Рагина - обычное оправдание своей никчемности.

Так что говорить о каком-то особенном "мышлении" Рагина, не таком, как у других, совершенно не приходится. И его попадание в дурку было, конечно же, спровоцировано прохиндеем Евгением Федорычем, но не совсем без оснований. Рагин на протяжении всего рассказа демонстрирует серьезный невроз, который выражается в его стремлении к компульсивным действиям - действиям ради них самих. Таково его чтение, совершенно бессистемное и неорганизованное, чтение ради чтения, с водочкой и огурчиком через каждые полчаса, таковы его "беседы" с Громовым - разговоры ради разговоров, и Иван Дмитрич, страдающий другим расстройством, указывает на это своему жаждущему "умственной пищи" собеседнику, таково наклеивание ярлычков на книги, которые он уже никогда не будет читать, после отстранения от службы.

Так что не прав был Владимир Ильич, Россия - это не палата №6, Россия - это описанный в рассказе уездный городок со всеми своими проблемами застоя, воровства, беспринципности и прочими прелестями, а палата №6 - это гадюшник её духовных вождей - параноиков и пустословов, потому Ильич и почувствовал себя в палате, что сам был частью этого гадюшника.

Мне очень нравится Чехов за его трагикомичность, за его произведения с тенью грустной улыбки. "Палата №6" - на удивление серьёзная повесть, смешного тут мало, а атмосфера запущенности и безнадёжности Богом забытого уездного городка сильно напоминает Достоевского. Знаменитая русская тоска, столь часто встречающаяся в классике, на текущем читательском этапе меня не привлекает, но гений Чехова скрасил и это.
Фон повести - это унылое месиво, состоящее из описаний городка, где зимняя слякоть сменяется весенней грязью; та, в свою очередь, летней пылью и крестьянским смрадом, а там и до осени недалеко: говорить о состоянии городка, утопающего в осенних ливнях и жидкой грязи, даже не приходится. И так до бесконечности. В этом чудном городке существует не менее чудная больница с отделением для душевнобольных людей, в народе именуемом палатой №6. В ней и около неё обитают главные герои повести и разворачиваются основные события.
Чехов не скупится на гадкие эпитеты, описывая больницу, а его сравнение больничного строя с тюремным наталкивают на мысли о том, что идеи, изложенные в "Надзирать и наказывать", существовали ещё задолго до рождения Фуко. Больница у Чехова - это скрытый, но вполне функционирующий институт наказаний, с системой заключений и надзирателями. Образ тюрьмы, как подспудного отражения описываемой больницы, нередко всплывает в повести: автор уже в первых строках произведения сравнивает унылый вид заведения с тюрьмой, пациент Громов теряет рассудок на почве боязни оказаться за решёткой (и в итоге оказывается за ней - только в палате №6), главврачу Андрею Ефимычу тюрьма мерещится из больничного окна.
Можно предположить, что свою идею пенитенциарной системы, расцветающей пышным цветом в больнице, Чехов распространяет и на устройство безымянного провинциального городка, и на всю страну в целом. Тоскливо и вполне узнаваемо выглядит несколько карикатурная, но от этого не менее явная дихотомия между, так сказать, приспособленцами и сопротивляющимися. Приспособленцы всякого рода (такие, как Хоботов, Михаил Аверьяныч) в целом наслаждаются жизнью и вполне сознательно закрывают глаза на всякую несправедливость, а в некоторых случаях не против и пойти на подлость. К жестокости они не склонны, но для этого существует рабочая сила (сторож Никита), которая без лишней рефлексии будет служить кому потребуется, не брезгуя и силовыми методами. Сопротивляющиеся - лишь отдельные личности, в социальном смысле совершенно инертные. На их глазах может совершаться любое безумие, последствия которого они прекрасно осознают, но повлиять не могут: боятся либо убеждают себя в бессмысленности сопротивления (у Андрея Ефимыча, скажем, такая позиция доходит до философского обоснования и до крайности). Представлено в повести и молчаливое большинство (Дарьюшка), которое вроде чего-то и понимает, но помалкивает.
И вот на сцене такого отдельно взятого социума разворачивается вполне предсказуемая трагедия, заканчивающаяся бессмысленным бунтом, отчаянием и продолжением накатанного сценария, правда, уже с переменой действующих лиц. Самое абсурдное и любопытное здесь - это расстановка сил. Кажется, что если хотя бы один персонаж рискнёт на кардинальные перемены (откажется подчиняться или хотя бы прислушается), то и сценарий можно будет разрушить. Ожидаемо, что этого не происходит. Остаётся лишь думать, что же хотел сказать Чехов больше ста лет назад?

Эта повесть Чехова не так известна широкому читателю, как некоторые другие его произведения, например, тот же "Дом с мезонином", "Попрыгунья" или "Дама с собачкой". А между тем, она достойна гораздо большего внимания, чем ей в большинстве случаев отводится. "Три года" - уникальное произведение, оно второе по объему среди художественного наследия Чехова после "Драмы на охоте". Известно, что автор задумывал его как роман, но его неистребимое стремление к лаконизму, вынудило его отказаться от добавочных сюжетных линий, сосредоточится на главном, и снова явить читателю повесть, роман опять не случился. Но это не помешало Чехову уже в который раз коротко сказать о многом.

Уникальность повести еще и в том, что в ней Чехов исследует значение в жизни человека времени. Об этом подсказывает само название - "Три года". И большая для Чехова, но небольшая по общим меркам, повесть превращается в бесконечно тягучее повествование, читатель успевает прожить с главными героями все три года, в которые умещаются её события. Дыхание времени чувствуется на каждой странице, каждый эпизод имеет временную привязку: "вечером", "в первом часу", "на другой день", и т.д. Появляется ощущение, что само время предстает не просто вместилищем событий, но и одним из героев повести.

И все же - главный герой - наследник богатого купеческого рода Алексей Фёдорович Лаптев. Любой читатель, коротко знакомый с биографией автора, найдет сходство между ним и его героем. Роднит их не только общее купеческое происхождение, но отдельные черты биографии, особенно, касающиеся детства, да и можно сказать, что Лаптев - это самое полное художественное воплощение чеховской фразы о выдавливании из себя раба по капле, этим всю жизнь, с разной долей успеха, занимается главный герой. Это именно из уст Лаптева прозвучит одна из самых цитируемых чеховских фраз: "Без труда не может быть чистой и радостной жизни".

По сути, перед читателем проходит сложный внутренний мир героя, его духовные метания на протяжении тех самых трёх лет, это показано так мощно и убедительно, что после прочтения повести складывается ощущение, что она была написана от первого лица, хотя это не так.

Главный внутренний конфликт, который не дает Лаптеву жить спокойно, "как все", заключается в том, что для него духовная составляющая жизни намного больше, чем материальная. А жизнь его складывается так, что как раз в материальном отношении он полностью обеспечен, а вот в духовном плане он ощущает постоянный голод. Он хочет постичь основное: в чем смысл жизни, в чем предназначение человека, он жаждет большой и настоящей любви, справедливо полагая, что в ней и есть спасение и ответы на мучающие его вопросы.

Однако, это только часть его проблем, вторая заключается в том, что Лаптев - откровенно слабый человек, не очень умеющий строить личные отношения, не обладающий достаточной силой воли. Он осознает это, осознает собственную неполноценность и нерешительность, поэтому всё, что он пытается делать, кажется ему мелким и незначительным.

А, между тем, "не выдавленный раб" постоянно прорывается наружу и дает о себе знать, хоть в сцене, когда Лаптев делает предложение Юлии Сергеевне, заявляя, что за её согласие стать его женой: "Отдал бы все, нет цены, нет жертвы, на какую бы я не пошел", хоть в эпизоде с покупкой картины на выставке. Эта неизжитая пошлость чувствовалась Юлией Белавиной изначально, она и не позволила молодой женщине увлечься московским миллионером, полюбившим её. А он тоже чувствовал её отношение к себе, что делало его еще более зажатым, неловким и заурядным.

Юлия все же принимает его предложение, она чистая и честная девушка, тонко чувствующая, но провинциальный быт, эгоистичный и эксцентричный отец, настолько надоели, что она отдает руку Лаптеву в надежде на новые впечатления, которые сулит ей столичная жизнь, Юлия, как и Лаптев, ставит духовную составляющую жизни выше материальной. Но Алексей подозревает, что Юлии нужны его деньги, но и взять свое предложение обратно он не может, начинается длительный период совместного мучения двух хороших в принципе людей.

Лаптев осознает, что Юлия его не любит, что она старается быть хорошей женой, но у неё ничего не получается. Её надежда на то, что вместо любви родится спасительная привычка, и обязанность заменит счастье, не оправдывается. Вопрос, который она поставила перед собой накануне свадьбы: "Разве без любви нельзя в семейной жизни?" находит сначала отрицательный ответ.

За три года герои пройдут через череду потерь и искушений, их брак будет не раз подвергнут серьезным ударам, кризис приобретет характер перманентного. Потерь, особенно в жизни Лаптева, будет очень много: смерть сестры, сумасшествие брата, слепота отца, потеря ребенка, и его миллионы не помогли ему избежать ни одной из этих трагедий. Юлия тоже прошла через сложнейший период, та же потеря дочери, окончательный разлад с отцом, утрата иллюзий. Ей понадобилось три года, чтобы переменить отношение к жизни и обрести доселе неизвестное ей чувство к мужу, наполненное уважением, доверительностью и признательностью, которое она принимает за любовь.

Но тонкую натуру Лаптева не так просто обмануть, он понимает, что родившаяся любовь супруги продиктована необходимостью в нем, обусловленной сложившимися жизненными обстоятельствами. Это более глубокое чувство, чем увлеченность, основанная на страсти и преклонении, но он сам оказывается не способен на такую глубину, ему нечем ответить супруге, он воспринимает происходящее как некую искусственность, и отвечает холодностью. Опять счастье проходит мимо людей, его вполне заслуживающих, проходит мимо по причине их несовершенства, несозвучности. Впереди героев ждет долгая совместная жизнь, но читателю совершенно ясно, что это будет скучное, однообразное, и, возможно, бесполезное существование, время снова будет тянуться для них несоизмеримо медленно.

А вот для друга Лаптева Ярцева время идет совершенно иначе, оно для него летит, мелькает, и жизнь кажется ему короткой, потому что он не может везде поспеть и поучаствовать. Но у него тоже не остается времени на решение вопросов личной жизни, поэтому они образуются случайно и спонтанно. Символично, что он, откровенно не равнодушный к жене друга, в конце концов начинает сожительствовать с бывшей любовницей того же друга. При всей разновекторности друзей их многое объединяет, в первую очередь неустроенность внутреннего мира, невозможность ощутить счастье.

У повести еще много других аспектов, недаром она задумывалась как роман. Но хотелось бы коснуться еще одного, связанного с братом главного героя - Фёдором. Это альтер эго Алексея, Фёдор тоже имеет идеалистические устремления, но он, в отличие от брата, даже не делает попытки вырваться из рабского состояния души, он настолько к нему привычен, что даже не может помыслить о "выдавливании раба", и этот внутренний раб его в конце концов и губит, подсказывая выход из внутреннего конфликта в виде сумасшествия. Может оно и к лучшему, ведь в Фёдоре было и благородное начало и подлое, недаром, после возвращения в Москву, Алексей почувствовал в нем салтыковского Иудушку, который и подтолкнул брата к казуистской статье "Русская душа", в которой он призывал отечественную интеллигенцию к намеренному обману народа во имя спасения человечества.

У меня сложилось впечатление, что пока, из всего прочитанного у Чехова, "Рассказ неизвестного человека" - самое "французское" из всех его произведений. Я, конечно, могу ошибаться, но в нем, как нигде, чувствуется влияние французской литературы, и особенно Мопассана, которого Чехов очень любил, читал с особым вниманием, и даже говаривал, что "после Мопассана нельзя писать по старому". Нельзя не помянуть в связи с этим и Флобера, с Бальзаком, к последнему в повести есть прямая отсылка, когда Зинаида Фёдоровна вспоминает сцену из "Отца Горио".

Хотя, если вспоминать Флобера, как не вспомнить нашего русского Льва Николаевича, его присутствие тоже незримо ощущается, это и мотивы "Анны Карениной" и нашумевшей, как раз перед выходом чеховской повести, "Крейцеровой сонаты". Да, все эти писатели и произведения, как спутники вокруг солнца, вращаются вокруг такого существенного для XIX века, особенно второй его половины, женского вопроса.

И все же французское влияние я бы выделил в большей степени, даже потому, что в повести присутствует такой редкий для серьезной русской литературы, да и для Чехова тоже, авантюрный элемент. Он выражается в технике введения в сюжет главного героя, прямо не говорится, что он революционер, но из всего, становящегося о нем известным читателю, можно смело сделать такой вывод. Среди народовольцев существовала практика, когда, чтобы подобраться поближе к будущим жертвам или источникам информации, революционеры шли в кучера, кухарки, лакеи. Даже имя которое он берет в целях конспирации, отправляет нас к Степану Халтурину, поступившему на службу в Зимний дворец в качестве столяра-краснодеревщика. Да и указание на морское прошлое главного героя, заставляет вспомнить о мичмане Ювачеве, отбывавшем на Сахалине наказание за свою революционную деятельность, с которым Чехов много общался во время своего путешествия на остров ссыльных.

Но "революционная" изюминка понадобилась Чехову не для того, чтобы исследовать причины или последствия этого явления, а именно в авантюрных целях, чтобы создать оригинальную сюжетную коллизию, которая помогла бы более детально исследовать совершенно другую проблему - проблему места женщины в новом мироустройстве.

Над этой проблемой уже более полувека бились, как я уже писал, и Флобер, и Толстой, и Мопассан. Общество шло своим неукротимым путем социальной эволюции, но какой бы прекрасной ни была цель, путь всегда чреват сложностями.

Вспомните грибоедовское "Горе от ума", семьдесят лет назад нравы были много строже, и мнение Марьи Алексеевны значило много больше. К концу века уже многое меняется, чувствуются существенные подвижки в сторону либерализма, и в первую очередь это выражается в нравах, теперь уже появляются господа типа Кукушкина, которые специально распускают о себе славу ловеласов, и гордятся этим. Религиозные нормативы всё больше превращаются в ханжески почитаемые, но совершенно не соблюдаемые.

Но эти нравственные поблажки касаются исключительно мужской части общества, к женщинам по-прежнему предъявляются повышенные требования. Так устроен человеческий социум, он не может изменяться сразу и равномерно, изменения носят локальный, неравномерный характер, часто с серьезными перекосами. В этой ситуации огромную роль играют нравственные качества представителей мужской половины.

В лице Георгия Орлова Чехов представил типичный образчик благополучного представителя столичного света, естественно, с национальным колоритом, во Франции это был бы буржуа, в России - дворянин. Но главное здесь его потребительское отношение к жизни, и к женщине в том числе. Он заводит интригу с замужней женщиной от скуки и ради моды, он изображает "любовь", ему нужна внешняя сторона чувственности, он совершенно не нуждается в глубоких чувствах. А беда женщины в том, что она верит ему, и решается на смелый по тем временам поступок, бросает мужа и переезжает к любовнику. Но ему-то она не в любовь, а в тягость, начинается мучительное сосуществование двух совершенно чужих людей. Бесчувственность мужчины и неоправданные надежды женщины приводят к неминуемой трагедии.

Кроме Орлова автор дает еще три "типических", часто встречающихся в обществе, мужских портрета его товарищей. Кукушкин, о котором я уже упоминал, подхалимистый тип, озабоченный созданием имиджа покорителя дамских сердец, напоминающий комических героев Гоголя.

Пекарский - человек-робот,

Грузин (ударение на первом слоге) - совершеннейший инфантил:

В лице "неизвестного человека", который затем все же оказывается вполне конкретным Владимиром Ивановичем, мы видим, казалось бы, другой тип, но, по существу, и он оказывается фигурой пассивной. Он сначала пожалел, а затем искренне влюбился в брошенную Зинаиду Фёдоровну. И она пошла за ним, но ей была нужна не столько любовь его, сколько идея, за которую он обещал бороться, потому что она увидела в нем совершенно иного не такого как другие человека. Возможно, она бы его потом полюбила, да что говорить, полюбила бы наверняка, но Владимир Иванович оказался не столько революционером, сколько несчастным одиноким человеком, и когда рядом с ним очутился предмет его любви, он не смог думать ни о чем другом, кроме неё. Уехав с Зинаидой Фёдоровной за границу, он целиком сосредоточился на общении с ней, а она восприняла это как его слабость, невозможность заняться обещанным делом, она оценила это как нетвердость его характера, предательство.

В образе Зинаиды Федоровны Чехов обозначил запрос от лучших представительниц женской половины в первую очередь на цельность натуры её избранника, ей нужен не просто обожатель или содержатель, а занятый реализацией идеи герой, подругой и помощницей которого она хочет стать. Таким подавал себя обманувший её Орлов, таким показался ей сначала Владимир Иванович. Один бросил её, другого она бросила сама,приняв яд, в чем-то повторив судьбу Анны Карениной.

Показателен последний разговор Орлова и бывшего лакея уже после смерти Зинаиды Фёдоровны, здесь звучат мысли о нереализованности поколения, о тщетности делания чего-то, поскольку ничего не имеет смысла. Это перекликается с "философией" доктора Рагина из "Палаты №6", написанной за полгода до этой повести. По сути подводится жирная черта под всеми слоями русской интеллигенции того периода, да, пожалуй, и не только того.

А женский вопрос так и остается пока нерешенным, адюльтер уже становится относительно приемлемой моделью поведения для мужчин, но по-прежнему является черной меткой для женщин, которые, как минеры, могут ошибиться в этой жизни только один раз, иначе или маргинальная слава, или судьба Эммы Бовари и Анны Карениной.

Я рискую быть неправильно понятым, но посмею утверждать, что этот рассказ Чехова является самым физическим из всех его произведений. Слово "физический" происходит здесь от "физики", да, той самой физики, что нам - завсегдатаям книжного сайта - в большинстве случаев портила насыщенную гуманитарную жизнь. Посудите сами, в рассказе присутствует самый настоящий пространственно-временной континуум, так, действие происходит, за исключением первой главы, в замкнутом пространстве хозяйского дома, обозначенного "Бабьим царством", и, опять же за исключением все той же первой главы, в течение одного дня. В общей теории относительности пространство-время имеет и единую динамическую природу, а её взаимодействие с другими телами - это и есть гравитация. Теория гравитации и есть теория пространства-времени, полагаемого не плоским, а способным динамически менять свою кривизну.

Жертвой этой кривизны гравитации в рассказе выступает главная героиня - владелица металлургического завода, богатая наследница Анна Акимовна Глаголева. Эта 25-летняя женщина, по меркам того времени уже опасно приблизившаяся к возрастной категории "старая дева", живет двойной жизнью. С одной стороны, она богачка, ведущая праздную беззаботную жизнь, принимающая условности "общества", с другой - она имеет высокие помыслы, желает быть полезной обществу, мечтает о любви.

Эта двойственность рождается от той самой кривизны, имеющей два центра притяжения, и оставляющих душу Анны Акимовны странно взвешенной в пространстве её "бабьего царства", главной доминантой которого является гнетущее одиночество. Она сама говорит о себе: «Я одинока, одинока, как месяц на небе, да еще с ущербом».

С ущербом... как верно подмечено, ведь где одиночество, там и несчастье, человек, как мы помним, существо общественное. Бывают, конечно, аутичные персонажи, так сказать, самодостаточные, которым никто кроме них самих не нужен, но это, скорее, исключения. Анна Акимовна такой самодостаточностью не блещет, она остро чувствует и свое одиночество, и несчастье, и беспомощность.

Она полна искреннего желания что-то изменить в своей жизни, только второй центр притяжения, тот - благополучный, в который входят советник Крылин и адвокат Лысевич, крепко держат её в зоне своего влияния и вырваться ей крайне тяжело. Да, и возможно ли? В какой-то момент ей показалось, что да - возможно. Тем более, что дело происходит накануне Рождества, а Рождество всегда чревато чудесами, вот и Анне показалось, что может случиться чудо.

Она влюбилась, или ей показалось, что она влюбилась, мелькнул соблазн всё изменить, выйти замуж за человека из иного круга, доверить ему свою судьбу и завод, он сильный и чистый, он не подведет. Но проклятая двойственность, кривизна гравитации её "бабьего царства" толкает её от положительного Пименова к безнравственному, но чувственному адвокату Лысевичу, умеющему так изысканно пересказывать романы Мопассана. И она оказывается заложницей этих фальшивых отношений, этой фатальной неестественности, угнетающей зависимости.

Всё оказывается самообманом, рождественским соблазном, частичкой рождественских "бабьих" гаданий, у неё нет сил на поступок, её континуум описывает кривую дугу и снова возвращает её на круги своя. Анна Акимовна уподобляется тем 1500 рублям, с которых и начинается рассказ, она хотела потратить их на благотворительность, пожертвовать их тому, кто нуждается в них больше всего. Избегнув одной ошибки - вручить их пьянчуге Чаликову, она совершает другую - отдает их Лысевичу, а ведь она сама себе говорила, что вернее всего отдать их Пименову, как наиболее достойному.

"Дуры мы с тобой, — говорила Анна Акимовна, плача и смеясь. — Дуры мы! Ах, какие мы дуры!" - это последняя строчка рассказа, и здесь снова двойственность её положения и кривизна гравитации, она и оплакивает свою долю, и смеется над ней, Движение продолжается по заданной кривой и у частицы этого мира Анны Акимовны нет никакой энергии, которая позволила бы ей взорвать её "бабье царство".

Общеизвестный факт, что Антон Павлович был неравнодушен к рыбной ловле, поэтому тема рыболовства возникает во многих его рассказах. И, что немаловажно, очень часто ужением рыбы в его произведениях занимаются не только мужчины, коих это занятие всегда влекло с особенной силой, но и представительницы прекрасного пола тоже. Навскидку можно вспомнить такие популярные рассказы, как "Дочь Альбиона" и "Роман с контрабасом", в которых дамы занимаются сим почтенным промыслом.

В "Рыбьей любви" тоже одна из трёх главных героев - единственная героиня - Соня Мамочкина - увлекается этим самым делом - рыбной ловлей. А еще она любит купаться в пруду. И однажды, во время её соблазнительных погружений в воду, плененным её формами оказывается... карась. Судя по всему, это был непростой карась, ну, во-первых, простой карась вряд ли влюбился бы в формы Сони, он бы предпочел формы карасихи, а во-вторых, Чехов намекает нам на особую роль этой рыбы, сравнивая её с лермонтовским Демоном и мифическим Лебедем, в чьем обличье скрывался сам Зевс.

А это сравнение значимое, поскольку оба этих "товарища" принадлежат к миру сверхъестественных существ. Выходит, и наш карась был не просто карась, а носитель какой-то большой силы или идеи. Нам вольно так думать, если хотим, но только карась про это ничего не знал, не ведал.

Очень серьезно отнесясь к своей любви, и к её бесперспективности, он решает покончить жизнь самоубийством, клюнув на приманку любимой. Но, хотя он был и особенным карасем, а всё сорвалось, и планы по умиротворению в сметане в желудке любимой, и сам карась с крючка, лишившись вдобавок губы.

В результате - он сошел с ума. Обычные караси с ума сходить не могут за неимением оного, но особенные, они на то и особенные. Но в пруду нет ни палаты №6, ни какой другой, поэтому плавала сумасшедшая рыба в поисках своей любимой, пока не поцеловала в спину молодого поэта Ивана Крысина, приняв его за Соню.

Вот тут-то и проявилась, заложенная изначально в необыкновенную рыбину сакральная функция. Карась же не просто так влюбился в Соню, а именно из-за невозможности ответной любви, он был физическим носителем сущности пессимизма. Поцеловав молодого поэта, он передал ему импульс пессимизма, заразив его своим мировидением.

А уж Крысин постарался заразить новым идеологическим вирусом всех питерских собратьев по перу. И заполнились столичные журналы холодными рыбьими стихами, в которых царила мрачность и унылость того самого пруда, в котором жил сумасшедший карась.

В этом рождественском рассказе описаны события, произошедшие с молодой и богатой владелицей завода в течение одних суток. Произведение состоит из четырёх эпизодов Рождества: накануне, утро, обед и вечер большого праздника. Но здесь нет типичного для рождественских историй счастливого финала. Всё как раз наоборот: из радостного ожидания в Рождество героиня плавно переходит к слезам и разочарованию. В «Бабьем царстве», как и в других рождественских рассказах Чехова, писателем кардинально переосмыслен мотив рождественского чуда, так как Антон Павлович не видит в религии единственно возможного для всех пути выхода из кризиса.

Анна Акимовна Глаголева, получившая в наследство «миллионное дело» - огромное промышленное предприятие, ощущает себя не на своём месте и угнетена свалившимися на неё обязанностями. Она тяготится капиталом и совсем не стремится его приумножать. В рассказе изображены тяжёлые условия жизни и труда рабочих завода, среди которых и провела своё детство героиня. Имея чуткую и беспокойную душу, она считает своё новое положение странным и готова освободиться от груза богатства и власти. Владелице завода порой снова хочется привычной простоты, грубости, тесноты, а также стирать, гладить, бегать в лавку и кабак. «Ей бы рабочей быть, а не хозяйкой!».

Но судьба перебросила её из знакомой рабочей обстановки в громадные комнаты, где она ничего не может понять. Молодая хозяйка мечется между двумя этажами своего большого дома: нижний этаж - «бабья половина», а верхний - чистые и благородные хоромы. Внизу принимают простых людей, наверху - интеллигентных и образованных. Анне Акимовне нравится бывать внизу, где остались её светлые детские воспоминания, но там она уже чужая.

Мечтая о браке, богатая наследница обращает внимание на работника завода Пименова, в комнате которого случайно увидела свой портрет. Ей кажется, что он очарован ею как женщиной. И в мыслях девушка даже представляет этого рабочего своим мужем. Но вскоре героиня осознаёт, что посетители верхнего этажа ей всё-таки ближе. От одного из них Анна Акимовна получает совет: «Ни в чём себе не отказывайте. Вы должны быть так же смелы, как ваши желания. Не отставайте от них». Но 25-летняя миллионерша почему-то решила, «что ей уже поздно мечтать о счастье, что всё уже для неё погибло...».

Судьба героини попадает в зависимость от враждебных ей обстоятельств, с которыми она в силу особенностей психологического типа её личности не может ничего поделать. При этом она ощущает себя своей среди чужих и чужой среди своих. Перед просителями Анна Акимовна всегда чувствует какую-то вину. Большая же часть знакомых из её высокого окружения льстят ей и втайне презирают за низкое происхождение, а руководство завода обманывает его владелицу. Изменение социального положения становится препятствием и для женского счастья. Душевная тоска накрывает Анну Акимовну в Рождество. И попытка найти спасение в благотворительности ей тоже не удаётся. Так и остаётся всё у неё по-прежнему: одиночество, страдания, тоска по несбыточному и смех сквозь слёзы: «Дуры мы! Ах, какие мы дуры!».

"Попрыгунья стрекоза лето красное пропела... - эти, знакомые со времен начальной школы, крыловские строки сразу приходят мне на ум, когда я вспоминаю об этом рассказе Чехова и его главной героине - Ольге Ивановне Дымовой 22 лет от роду.

Ну что же, так оно и есть, "Попрыгунья" - это чеховская вариация крыловской басни. Только у Чехова стрекоза не зимовать просилась к муравью уже нагулявшись, а сначала вышла за него замуж, а потом уже пустилась во все тяжкие своих стрекозьих дел и страстей.

Крыловская нравоучительная мораль дополнена здесь горькой сентенцией "Что имеем - не храним, потерявши плачем". Потеря любимого мужа заставляет плакать главную героиню и сожалеть о совершенных ошибках, а ведь, пока он был жив, Ольга мало думала о нем, не замечала, использовала, предавала.

Вот я написал: "любимого мужа", мне могут возразить, да любила ли она супруга? Уверен - любила! Только любила так, как могла, по-стрекозьи. У поверхностных натур и чувства выражаются поверхностно, глубины они не достигают, поэтому и любовь у них короткая и эгоистичная.

А поверхностность продиктована внутренней пустотой, если можно так сказать - нищетой духовной. Но не в том значении, в котором это определение использовано в проповеди Христа, там нищета духовная трактуется отречением от материального и мирского, а у чеховской героини она символизирует отсутствие каких-либо значимых внутренних ценностей, кроме желания получать внимание и удовольствия от жизни.

Вот у её супруга такие ценности были - служение науке и людям. А еще у него была любовь, любовь к пустой и взбалмошной женушке, об изменах которой он догадывался, но, опять же, из любви к ней принимал её и прощал ей всё. Вот он любил глубже, он тоже любил как мог, но мог он много больше.

А Ольга порхала, бросаясь на всё яркое и красочное, вот ей художницей захотелось стать, и сразу мечты, как она будет знаменитой. И снова на первый план лезет её пустота, она не понимает простейших вещей, что знаменитыми художниками, да вообще - творцами в любом виде искусства, становятся те, кому есть что сказать людям. А что может сказать абсолютно пустая Ольга? Кому может быть интересна её мазня?

Да, она молода и сексуально привлекательна, этим она притягивает внимание стрекоз мужского пола, которые не прочь воспользоваться её глупостью. А она, не понимая ничего в жизни, принимает похоть того же Рябовского за любовь, а настоящую любовь мужа совершенно не ценит, в момент измены представляя, что его и нет вообще.

Не помню, кому из великих принадлежит фраза, которая приблизительно звучит как-то вроде: "как часто домочадцы видели в великом человеке всего лишь камердинера", вот и сцена, в которой Ольга отправила голодного и уставшего мужа в город за платьем, чтобы ей было в чем произвести впечатление на того же Рябовского, является отличной иллюстрацией к этой цитате. Может быть, Осип Дымов был не так велик на фоне гениев человечества, но он был безмерно велик на фоне своей ветреной супружницы.

Самое печальное в этой истории то, что Ольга не вынесет никакого урока из переживаемой трагедии, она быстро утешится в какой-нибудь пустой затее и в объятиях очередного стрекозла. А если ей повезет, то ироничная судьба подкинет стрекозиной вдовушке нового муравья, которому будет доставлять удовольствие - трудиться изо всех сил ради удовлетворения капризов и желаний красавицы-жены.

Не могу не помянуть о скандале, случившемся вокруг этого рассказа. Крыловский сюжет Чехов сумел рассмотреть в семье доктора Кувшинникова, с которым был дружен. Дружен он был и с известным художником Левитаном, с которым была интрижка у супруги доктора. Вот эта троица и стала прототипами троих главных героев рассказа.

Некоторые классики для меня остаются загадкой. Вот, думаю, вырасту и,как открою "Преступление и наказание"! Или, как открою "Вишнёвый сад", так и вовсе с ума сойду от восторга!

Но, чем старше становлюсь, тем меньше тянет к классике. Хотя, ради интереса, проверяю, не потеплели ли мои чувства)

Решила почитать коротенький рассказ Чехова "Жена" и в восторге не осталась. Какая - то мутная история, где главного героя все окружающие люди описывают как самого ужасного человека на планете, хотя мне он таким совсем не представляется, а его жена безудержно рыдает на протяжении всего повествования только лишь потому, что он захотел вместе с ней делать какое-то общее дело.

А она хотела делать это сама!! Кризис трехлетки, честное слово...

Не поняла я трагизма ситуации. Кажется, как будто все проблемы высосали из пальца и разложили это на страницах...

Да, написано атмосферно, что автоматически присуще классикам, и персонажи получились вполне реалистичными, но сюжет...Просто кусочек из жизни семейной пары, вырванный из середины и представленной на суд людской.

Может быть найдутся литературоведы, которые раскрою мне всю глубину и многогранность сия труда? Было бы интересно узнать иную точку зрения)

Некоторые считают, что любовь живёт три года. Но это, наверное, касается тех случаев, когда речь идёт о любви взаимной. А сколько же живёт любовь неразделённая? И может ли зонтик защитить и спасти от непогоды в доме?

В чеховском художественном мире человеческие чувства находят своё отражение не только в живой природе, но и в неодушевлённых предметах. В повести «Три года» вещью, связанной поочерёдно с внутренним миром каждого из супругов, становится женский зонтик. Подобно эстафетной палочке, он переходит из одних рук в другие, неся в себе запах счастья и любовь. Повторяющийся предметный образ способствует превращению зонтика в символ.

Духовное и материальное, возвышенное и обыденное существуют у Чехова в неразрывном единстве. А число 3 не только присутствует в названии повести, но и соответствует количеству её главных героев: Алексей, Юлия и... зонтик.

Повесть начинается и заканчивается безответным признанием в любви. Действующие лица всё те же, но они меняются местами. Неизменно ещё и другое: в руках признающегося (сначала - мужских, потом - женских) обязательно находится один и тот же чудесный зонтик, обретающий символическое значение.

Первый жадный поцелуй Алексея Лаптева, адресованный Юлии, достаётся забытому ею у сестры героя шёлковому зонтику. Раскрыв его ночью над собой, Лаптев ощутил запах счастья. Сидя под зонтиком и не выпуская его из рук, Алексей делится с другом в письме важнейшей новостью: он любит...

«Он взял зонтик и, сильно волнуясь, полетел на крыльях любви». Сердце влюблённого сжалось от радости, когда он понёс зонтик ничего не подозревающей о его чувствах владелице.

«Она протянула руку, чтобы взять зонтик, но он прижал его к груди и проговорил страстно, неудержимо, отдаваясь опять сладкому восторгу, какой он испытал вчера ночью, сидя под зонтиком:
— Прошу вас, подарите мне его. Я сохраню на память о вас... о нашем знакомстве. Он такой чудесный!
— Возьмите, — сказала она и покраснела. — Но чудесного ничего в нем нет.
Он смотрел на нее с упоением, молча и не зная, что сказать».

И вдруг, неожиданно для самого себя, Лаптев опять прижал к груди зонтик и сделал Юлии предложение руки и сердца. Девушка же сначала испугалась, удивилась и отказала... «И в душе Алексея внезапно погас свет». Но вскоре, решив, что семейная жизнь возможна и без любви, Юлия соглашается на брак с этим странным миллионером.

Привезя жену в свой московский дом, Лаптев положил зонтик в комод из красного дерева с бронзой, в котором хранились разные ненужные вещи. И началась у молодожёнов семейная жизнь: без зонтика в руках, а также без любви с женской стороны и с угасающей от обиды любовью мужчины. «Зачем это произошло?». Неудачный брак сделал супругов друзьями по несчастью.

Противоречивый характер как человеческой природы в целом, так и самой обманчивой формы любви - любви эротической - осложняет семейную жизнь. Хоть супружеских измен не было, но и счастьем там тоже не пахло. Отношения супругов приобрели отчуждённый характер и стали похожими на убежище от скуки жизни и одиночества, а также на сотрудничество в составе команды роботов, холодно исполняющих предварительные договорённости в строгом соответствии с должностной инструкцией.

Любовь постепенно ушла из сердца Лаптева. В ранних записях Чехова к повести «Три года» герою кажется, что "у него на душе шёл снег и всё уже увяло". Вот бы и раскрыть над его заснеженной душой спрятанный зонтик, который как раз и предназначен для защиты от осадков, солнечных лучей и других неожиданностей, падающих с неба.

Со временем Лаптев сообщает жене, что он был счастлив лишь раз в жизни, когда сидел ночью под её зонтиком, испытывая блаженное состояние. Алексей достал из комода зонтик и подал Юлии. И с тех пор она с этой знаковой вещью не расставалась.

В финале повести Юлия, держа в руках старый знакомый зонтик, впервые признаётся мужу в любви, на что он не сказал ни слова.

Будут ли эти двое вместе под одним зонтом? Лёгкий мотив ожидания счастья и перемен к лучшему звучит в конце повести: «Поживём - увидим!».
Финал открыт... Но вся надежда на зонтик! )