Цитаты из книги Псевдо

Мир ждал, задерживал дыхание, и его слышал я один, и, значит, сам я дышал легче...

Я снова выкарабкался, и не в последний раз. Между жизнью и смертью идёт борьба литературных приёмов.

- Ищите другого адвоката, Ажар. Я от вас отказываюсь. То вы мне говорите, что подложили бомбу в аптеке, то вы тридцать два раза грабили стариков, то ваше настоящее имя Гамиль Раджа, то проводите аборты от неизвестного Отца, то вы сутенёр, то вы из параллельной полиции, то вы ещё и Бен Барка, то вы работаете на ЦРУ и КГБ, - словом, пошли вы со своим котиком. Атомную бомбу, часом, не вы бросали? - Я, - твёрдо сказал я, потому что в чём, в чём, а в этом я не сомневался.

Теперь в депрессиях есть доза лития. Потому что есть счастливчики, которые впадают в депрессию и знают об этом.

Я боялся ехать в Париж из-за пешеходных переходов. Натура водителя такова, что на зебрах больше всего шансов быть задавленным. Место узкое, чётко отмеченное, парень за рулём может точно прицелиться. Плюс зелёный свет, ещё один шулер, усыпляет бдительность: переходи! А ты и попался. Я всегда перехожу на красный

Всего в литературе не существует. Всегда есть только отдельные фрагменты. Идея сказать всё в одной книге - идея дилетанта. Нехватка опыта.

я шептал «люблю», а шепот — может быть, самая громкая вещь в мире

Я прирожденный лингвист. Даже молчание я слышу и понимаю. Это особенно страшный зык, и понять его легче всего. Забытые и заброшенные живые языки, на которых никто не говорит, - эти просто вопиют, чтобы их поняли.

Лошади в Бога не верят и не мешают его с конским дерьмом.

- По мне, лучше пусть не будет ни Пиночета, ни шедевров. Лучше без Солженицына, чем в грязи и крови. Лучше без Раскольникова, чем с Достоевским. Себестоимость "Войны и мира" слишком велика.

Я ищу человека, который меня не поймет, и я его не пойму, потому что мне до жути необходимо братство.

Слова обступают вас, окружают со всех сторон, льстят и заискивают, а стоит только им поверить, и кляц! Они хватают вас, и вот уже вы... у них на побегушках. Вы ползаете перед ними на брюхе, лебезите и расшаркиваетесь, несете все одну и ту же чушь. Мне случалось уже встречать красивейшие слова, которые подлизывали такие грязные тарелки и водились, без зазрения совести, с такими ярчайшими отбросами, что мне пришлось лечиться ... потому что у меня не хватало духу говорить.

Сложные чувства - модная штука.

Отнимите у слов серьезный вид, их пустоту и как бы вроде нечто, и тогда им грозит здоровье и толстые красные щеки.

...у слов есть уши.

Могу сказать вам больше: вокруг симуляция жизни в абсолютном псевдомире, только вы решите, что у меня недостаточно зрелый ум.

У вас способности Ажар, но вы слишком зациклены на себе. Больше думайте о страданиях других: тут еще можно найти прекрасные книги.

Я - штука интимная, ограниченная, исчерпывается слишком быстро, а человечество- кладезь сюжетов, настоящая золотая жила доя писателя.

–Тут у нас шлюхи на передок, – сказали они нам. – А шлюхи на голову теперь повсюду, только не здесь.

Моего «я» мне не хватает. Когда я слишком долго остаюсь самим собой, мне становится тесно, меня душит мое «я».