Вывернутая перчатка

рекомендуется принимать Павича. Поэтому так хорошо, что многие его произведения коротки и компонуются в сборники, как пилюли компонуются в коробочки. Сборник, в котором всего ничего страниц, читается долго именно поэтому. Нельзя читать Павича, объедаясь: можно поперхнуться и заработать несварение мысли.

Сборник состоит из рассказов, общая тема которых условно очерчивается контуром "время - смерть - память".

При этом если рассматривать более детально каждый рассказ, то у него ещё найдутся два-три магнита, которыми можно притянуть совсем другие тексты и составить совсем другой сборник, который будет обладать другим магнетизмом. Так, например, "Долгое ночное плавание", "Два студента из Ирака" и "Души купаются в последний раз" включены ещё и в сборник "Страшные любовные истории" и кроме времени, смерти и памяти имеют магнит "эротика"- который в этом наборе обретает тёмный и кровавый оттенок.

Рассказы "Голубая мечеть", "Два студента из Ирака", "Принц Фердинанд читает Пушкина" компонуются по признаку "искусство" и в сочетании с временем, смертью и памятью обретают значение "вечность".

И так далее. Рассказы сборника формально не подходят ни под определение поэзии, ни под определение философских трактатов. Но по воздействию на разум и душу совмещают и поэзию, и философию, и музыку.

Рассказ "Вывернутая перчатка" меня лично зацепил больше всех - своей структурой и её мелодическим воздействием. Павич вообще любит подворачивать повествование наизнанку - а здесь выворот получился полным - с небольшой разницей между слоями, как немного различаются между собой лицо и изнанка вывернутой перчатки. Это уже не столько магический реализм, сколько постмодернизм в высшем и лучшем воплощении его идей.

И ещё одно: чтобы читать Павича и наслаждаться, нужен музыкальный слух. Или талант слушателя. Или хотя бы готовность читать ушами. И в любом случае - готовность подвернуть своё время и память и подсмотреть смерть. 

Здравствуйте, Милорад Батькович! Пишу вам из отдаленного села Вороваечи из под Ярославля, зовут меня Любовь Сергеевна Кулик. Очень любим ваши книги, особенно когда новые к нам приходят, ежели Кузьмич не пьет и за пенсией ездиет в поселок, то всегда в книжный заходит, спрашивает о ваших новинках. Когда ж Кузьмич пьет и не ездиет в поселок, то перечитываем старые ваши опусы. Я всем ваши книги рекомендую и все их читают с удовольствием: Маринка-соседка, еённые детки и муж, Толик-тракторист и евонные друзья, и все вообще из села, и Кузьмич когда не пьет. Очень нравятся цыганки ваши хитрые и как всё как во сне в общем. Очень на нашу жизнь похоже! Мы же славяне все, что тут странного, и цыгане тоже наши родственники.
Хочу вам предложить один рассказ написать, там вот как можно всё обставить: в общем в деревне где-нибудь есть поп, ну у вас можно и евреского попа сделать, вам как удобнее. И этот поп во сне лечит людей и помогает им и всё для них делает, а не во сне злой и никого не любит. И так жизнь его идет и он вроде как не рад злым быть, а себя изменить не может. А потом оказывается, что он во сне живой, а в жизни спит! Вот такая инверсия, уважаемый Милорад Батькович!
Или вот еще сюжет: живет писатель в городе и во сне ему являются сюжеты для рассказов, а он их, проснувшись, записывает. Только это не его сюжеты, а другого писателя. И все это знают, и он знает, а другому писателю все равно, он слепой. И все вроде как не замечают, так как он, первый писатель, туда цыган вставляет и вроде как другие произведения выходят. И так и живет, и всем до фонаря.
Уважаемый Милорад Батькович! Ежели вам пообщаться охота станет, пишите обязательно, а лучше вышлите новых книжек нам, так как Кузьмич окаянный пьет уже третью неделю безпросыху и в город не едет, а старые мы уже все прочитали. Адрес мой на конверте. Ваша Любовь!