Антон Чехов. Собрание сочинений в восемнадцати томах. Том 14-15

Издание 1978 года. Сохранность очень хорошая. Полное собрание сочинений Антона Павловича Чехова без писем. Серия сочинений строится по жанрово-хронологическому принципу. В одиннадцати томах собрана художественная проза. Рассказы, повести,

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,6

23 оценки

5
65%
4
30%
3
4%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 26Хотят прочитать 25

Рецензии

LovenburyGlumpier8 июня 2024 г.
"Из Сибири" запомнится сравнением сибирского и центрально-российского пейзажа. Рассказчику Сибирь кажется бледной, холодной, грязной. Вот если бы он поехал позже) Не думала, что путевые заметки могут быть волнующими, но в этом небольшом очерке есть и авария со множеством повозок, и смертельно опасный проход через разливающийся Ишим. Действительно, будоражащие сцены.
А вот "Сахалин"... Во-первых, Чехова-художника нет, во-вторых, вместо жалости и или шока испытала от прочитанного удивление. Эта книга без деталей, без подтекста (да, встречается ирония), без недосказанности. Сказано предельно ясно: от звука кандалов, от визгов избиваемых плетьми стынет кровь в жилах. Недосказанность в книгах учета, в отчетах, которые ведут чиновники, врачи острова.
Под номером главы пункты содержания, что удобно было для меня. Части про проституцию, болезни пробежала глазами; такое читать трудно. Порой главы неравномерно выдают информацию, оттого что у исследователя еще недостаточно материала, но тема стоит упоминания в книге и изучения в будущем.
Читать далее
13
160
Naliana31 августа 2020 г.
Книга Чехова-публициста
В сдвоенный том собрания сочинений включены очерки "Из Сибири", которые Чехов при жизни опубликовал один раз в газете и потом не переиздавал (и совершенно напрасно), и документальная книга "Остров Сахалин", над которой он тщательно работал.
Поездка на Сахалин только посторонним казалась спонтанной, писатель же долго обдумывал её. Первостепенная цель была - получить новые жизненные впечатления, материал для творчества. Потом добавилась и гуманная цель неравнодушного гражданина своей страны: рассказать благополучной западной части России о страданиях людей на краю света.
Путь через Сибирь занял 82 дня. За это время Чехов написал 9 очерков, обобщив их названием "Из Сибири". События происходят с начала мая по 20 июня, когда Чехов двигался с запада на восток: сначала от Тюмени до Томска, потом от Томска до Иркутска.
Сибирский тракт, по которому двигался писатель, - единая дорога для всех: путешественников, переселенцев, почты, арестантов. Хоть Чехов и употребляет много раз слово "скука", описывая холод и грязь (и это в мае-июне, когда в европейской части всё уже цветёт и наступило тепло!), тем не менее персонажи встретились ему самые разнообразные. В целом сибиряки, по словам Чехова, - народ очень добрый и честный: практически нет воровства, доброжелательны к "его благородию", угощают чаем и вкусными блинами, рассказывают о себе. Любят высокие кровати со множеством подушек и пуховиков. В избах, где останавливался путешественник, чистота в горницах, однако везде водятся клопы. Этим людям явно не хватает искусства:

На украшение стен идут и конфектные бумажки, и водочные ярлыки, и этикеты из-под папирос... Спрос на художество здесь большой, но бог не даёт художников. Посмотрите на дверь, на которой нарисовано дерево с синими и красными цветами и с какими-то птицами... рисовал его европеец, то есть ссыльный... Немудрая живопись, но здешнему крестьянину и она не под силу. Девять месяцев не снимает он рукавиц и не распрямляет пальцев; то мороз в сорок градусов, то луга на двадцать верст затопило, а придёт короткое лето - спина болит от работы и тянутся жилы. Когда уж тут рисовать? Оттого, что круглый год ведёт он жестокую борьбу с природой, он не живописец, не музыкант, не певец. По деревне вы редко услышите гармонику и не ждите, чтоб ямщик затянул песню.
По российскому законодательству на вечное поселение в Сибири оставалось жить огромное число людей. Чехов много размышляет над этим вопросом. Люди не были приговорены к смертной казни, но из-за приговора к вечному поселению для родных, оставшихся в Европейской России, они всё равно что умерли, так как
не смогут вернуться к прежней жизни. И эта проблема практически не решалась ни юристами, ни чиновниками.

Как это ни грустно и странно, мы не имеем даже права решать модного вопроса о том, что пригоднее для России - тюрьма или ссылка, так как мы совершенно не знаем, что такое тюрьма и что такое ссылка. Взгляните-ка вы на нашу литературу по части тюрьмы и ссылки... хоть шаром покати, точно в России нет ни тюрьмы, ни ссылки, ни каторги. Уж 20 - 30 лет наша мыслящая интеллигенция повторяет фразу, что всякий преступник составляет продукт общества, но как она равнодушна к этому продукту! Причина такого индифферентизма к заключенным и томящимся в ссылке, непонятного в христианском государстве и в христианской литературе, кроется в чрезвычайной необразованности нашего русского юриста; он мало знает и так же не свободен от профессиональных предрассудков, как и осмеянное им крапивное семя. Он сдаёт университетские экзамены только для того, чтобы уметь судить человека и приговаривать его к тюрьме и ссылке; поступив на службу и получая жалованье, он только судит и приговаривает, а куда идёт преступник после суда и зачем, что такое тюрьма и что такое Сибирь, ему неизвестно, неинтересно и не входит в круг его компетенции: это уж дело конвойных и тюремных смотрителей...
Конечно, писатель не мог не отметить красоты Енисея и бесконечности сибирской тайги:

Вначале как будто немного разочаровываешься. По обе стороны дороги непрерывно тянутся обыкновенные леса из сосны, лиственницы, ели и берёзы. ...деревья нисколько не крупнее тех, которые растут в московских Сокольниках. Говорили мне, что тайга беззвучна и растительность её не имеет запаха... Очевидно, писавшие о тайге наблюдали её не весною, а летом, когда и в России леса беззвучны и не издают запаха. Сила и очарование тайги не в деревьях-гигантах и не в гробовой тишине, а в том, что разве одни только перелётные птицы знают, где она кончается. В первые сутки не обращаешь на неё внимания; во вторые и в третьи удивляешься, а в четвёртые и пятые переживаешь такое настроение, как будто никогда не выберешься из этого зеленого чудовища.
Несмотря на красоту и богатство природы, местное население не умеет использовать всё это. Богатый мужик Пётр Петрович рассказал писателю следующее:

Народ здесь в Сибири тёмный, бесталанный. Из России везут ему сюда и полушубки, и ситец, и посуду, и гвозди, а сам он ничего не умеет. Только землю пашет да вольных возит, а больше ничего... Даже рыбы ловить не умеет.
С удивлением прочитала я такие строки об охоте:

По рассказам ямщиков... Охотничье искусство здесь очень просто: если ружьё выстрелило, то слава богу, если же дало осечку, то не проси у медведя милости. Один охотник жаловался мне, что ружьё у него делает по пяти осечек подряд и выстреливает только после шестого раза
Дорога была скверная:

В продолжение всего года дорога остаётся невозможной: весною - грязь, летом - кочки, ямы и ремонт, зимою - ухабы... быстрая езда... бывает мыслима только разве зимою в первопутку.
Особенно плохая дорога была под Козулькой - так называется расстояние в 22 версты между станциями Чернореченской и Козульской (это между городами Ачинском и Красноярском). Но писатель мужественно переносил все тяготы путешествия.
По дороге Чехов мог бы погибнуть: на его тарантас налетела почтовая тройка со спящим кучером - писатель, его возница, весь багаж вылетели на землю.
На Сахалин писатель прибыл 11 июля и пробыл до октября. Он посетил Александровскую ссыльнокаторжную тюрьму, Дуйскую тюрьму, каменноугольные копи, Воеводскую и другие тюрьмы. Общался с самыми разными заключёнными - от трудолюбивого мастера на все руки Егора, который попал на каторгу по оговору, до знаменитой преступницы Соньки - Золотой Ручки:

Софья Блювштейн... осуждённая за побег из Сибири в каторжные работы на три года... маленькая, худенькая, уже седеющая женщина с помятым, старушечьим лицом. На руках у нее кандалы... на нарах одна только шубейка из серой овчины, которая служит ей и тёплою одеждой и постелью... выражение лица у неё мышиное... не верится, что ещё недавно она была красива до такой степени, что очаровывала своих тюремщиков, как, например, в Смоленске, где надзиратель помог ей бежать и сам бежал вместе с нею. На Сахалине она в первое время, как и все присылаемые сюда женщины, жила вне тюрьмы, на вольной квартире; она пробовала бежать и нарядилась для этого солдатом, но была задержана. Пока она находилась на воле, в Александровском посту было совершено несколько преступлений: убили лавочника Никитина, украли у поселенца еврея Юровского 56 тысяч. Во всех этих преступлениях Золотая Ручка подозревается и обвиняется как прямая участница или пособница. ... 56 тысяч ещё не найдены и служат пока сюжетом для самых разнообразных фантастических рассказов.
Чехов первым провёл на Сахалине перепись населения.

Чтобы побывать по возможности во всех населённых местах и познакомиться поближе с жизнью большинства ссыльных, я прибегнул к приёму, который в моём положении казался мне единственным. Я сделал перепись... Чтобы облегчить мой труд и сократить время, мне любезно предлагали помощников, но так как, делая перепись, я имел главною целью не результаты её, а те впечатления, которые даёт самый процесс переписи, то я пользовался чужою помощью только в очень редких случаях
Благодаря переписи Чехов повстречал множество людей. Происходили очень смешные ситуации:

Случается, что православный русский мужичок на вопрос, как его зовут, отвечает не шутя: "Карл". Это бродяга, который по дороге сменился именем с каким-то немцем. Таких, помнится, записано мною двое: Карл Лангер и Карл Карлов. Есть каторжный, которого зовут Наполеоном. Есть женщина-бродяга Прасковья, она же Марья. Что касается фамилий, то по какой-то странной случайности на Сахалине много Богдановых и Беспаловых. Много курьёзных фамилий: Шкандыба, Желудок, Безбожный, Зевака. Татарские фамилии, как мне говорили, сохраняют и на Сахалине, несмотря на лишение всех прав состояния, приставки и частицы, означающие высокие звания и титулы. Насколько это верно, не знаю, но ханов, султанов и оглы записал я немало. У бродяг самое употребительное имя Иван, а фамилия Непомнящий. Вот несколько бродяжеских прозвищ: Мустафа Непомнящий, Василий Безотечества, Франц Непомнящий, Иван Непомнящий 20 лет, Яков Беспрозвания, бродяга Иван 35 лет (это число составляет часть фамилии. В действительности ему 48 лет), Человек Неизвестного Звания.
Интересны сведения о женщинах,прибывших на Сахалин добровольно:

Женщин свободного состояния, добровольно пришедших за мужьями, в настоящее время в колонии больше, чем каторжных женщин, а ко всему числу ссыльных женщин они относятся как 2 : 3...
Покидать родину и идти в ссылку за преступными мужьями побуждают женщин разнообразные причины. Одни идут из любви и жалости; другие из крепкого убеждения, что разлучить мужа и жену может один только бог; третьи бегут из дому от стыда; в тёмной деревенской среде позор мужей всё еще падает на жен: когда, например, жена осуждённого полощет на реке бельё, то другие бабы обзывают её каторжанкой; четвёртые завлекаются на Сахалин мужьями, как в ловушку, путём обмана. Ещё в трюме парохода многие арестанты пишут домой, что на Сахалине и тепло, и земли много, и хлеб дешёвый, и начальство доброе; из тюрьмы они пишут то же самое, иногда по нескольку лет, придумывая всё новые соблазны, и расчёт их на темноту и легковерие жён, как показали факты, часто оправдывается. Наконец, пятые идут потому, что всё еще продолжают находиться под сильным нравственным влиянием мужей; такие, быть может, сами принимали участие в преступлении или пользовались плодами его и не попали под суд только случайно, по недостатку улик. Наиболее часты две первые причины: сострадание и жалость до самопожертвования и непоколебимая сила убеждения среди жён, добровольно пришедших за мужьями
О женщинах-преступницах тоже интересно:

Женщины реже попадают на каторгу не потому, что они нравственнее мужчин, а потому, что по самому строю жизни и отчасти по свойствам своей организации в меньшей степени, чем мужчины, подвержены внешним влияниям и риску совершать тяжкие уголовные преступления. Они не служат в канцеляриях и на военной службе, не уходят в отхожие промыслы, не работают в лесах, рудниках, на море, а потому не знают преступлений по должности и против военной дисциплины и преступлений, прямое участие в которых требует мужской физической силы, например: ограбление почты, разбой на большой дороге и т.п.; статьи о преступлениях против целомудрия, об изнасиловании, растлении и сверхъестественных пороках касаются одних лишь мужчин. Но зато они убивают, истязуют, наносят тяжкие увечья и укрывают убийства относительно чаще, чем мужчины; среди последних убийцы составляют 47 %, а среди преступниц 57 %. Что же касается осуждённых за отравление, то среди женщин их больше не только относительно, но даже абсолютно.
Чехов без прикрас рассказал о злоупотреблениях и преступлениях "служителей закона":

В тюрьмах много надзирателей, но нет порядка, и надзиратели служат лишь постоянным тормозом для администрации, о чем свидетельствует сам начальник острова. Почти каждый день в своих приказах он штрафует их, смещает на низшие оклады или же совсем увольняет: одного за неблагонадёжность и неисполнительность, другого - за безнравственность, недобросовестность и неразвитие, третьего - за кражу казённого провианта, вверенного его хранению, а четвёртого - за укрывательство...
Войдёшь в квартиру надзирателя; он, плотный, сытый, мясистый, в расстёгнутой жилетке и в новых сапогах со скрипом, сидит за столом и "кушает" чай; у окна сидит девочка лет 14 с поношенным лицом, бледная. Он называет себя обыкновенно унтер-офицером, старшим надзирателем, а про неё говорит, что она дочь каторжного, и что ей 16 лет, и что она его сожительница.
Надзиратели во время своего дежурства в тюрьме допускают арестантов к картёжной игре и сами участвуют в ней; они пьянствуют в обществе ссыльных, торгуют спиртом. В приказах мы встречаем также буйство, непослушание, крайне дерзкое обращение со старшими в присутствии каторжных и, наконец, побои, наносимые каторжному палкой по голове, последствием чего образовались раны.
Люди грубые, неразвитые, пьянствующие и играющие в карты вместе с каторжными, охотно пользующиеся любовью и спиртом каторжных женщин, недисциплинированные, недобросовестные могут иметь авторитет лишь отрицательного свойства. Ссыльное население не уважает их и относится к ним с презрительною небрежностью. Оно в глаза величает их "сухарниками" и говорит им ты.
Сухо и подробно Чехов описал неприглядные стороны проживания на острове людей разных сословий, прав, образования, критиковал устаревший "Устав о ссыльных". Его книга оказала большое влияние на российское общество. Не теряет она своей значимости и сегодня.
Читать далее
8
149