Собрание сочинений в десяти томах. Том 3. Униженные и оскорбленные. Записки из мертвого дома

Это книга о коварности, расчетливости, властности и самоуверенности сильных мира сего, которым противостоит простота, душевная глубина, доброта, отзывчивость, дружба и любовь простых людей. Неравный поединок, ибо перед чистым сердцем любое коварство бессильно!)))) Пусть они и "униженные и оскорбленные", но у них есть бесценный дар - любовь и дружба близких людей! Человека можно унизить, опустить, растоптать в глазах бездушного общества, но если у него есть хотя бы один человек, который ему верить, любит его и поддерживает, то он непобедим! Главное, не забывать об этом! Не забывать. что зло не достигнет своей цели, пока не разлучит родные сердца! Вместе мы сила - вот в чем правда! И нельзя позволять никому и ничему становится между вами!
Достоевскйи всегда остается Достоевским. и эту книгу я медленно но верно читала две недели. Но оно того стоило!

Фактически прочитала книгу в 3 дня. Причём, переслушивая какие-то места и описания, которые не очень хорошо понимала. Очень примечательно в этом плане (обычно мне несвойственна такая скорость), что сам Достоевский тоже написал роман в рекордные сроки. Когда я бралась за него, мне и в мысль это прийти не могло, а также что поставлю ему высший балл. До этого единственное мое прочитанное произведение автора был "Идиот", его я мучила долго и была в шоке от концовки.
Здесь же, даже после всего романа, с его горестями, не было сцены, ударившей меня больнее, чем по сути начальная: когда бедный старик боится, что его выгонят из кондитерской, сознавая свою бедность и неравность сидящим там людям... Как-то перевернулось сразу сердце. И я перестала бояться, что не пойму слишком сложную идею или замысел текста. Еще я прочитала в рецензиях, что Достоевский - это наш Диккенс. Не знаю, додумалась ли бы я сама до этой мысли, но как человек, много прочитавший у Чарльза и оценивающий его несомненно со знаком плюс (хотя Дэвид Копперфильд сломил мою волю надолго, не знаю, когда смогу преодолеть это впечатление и взяться за что-то еще), конечно, сама увидела параллели. И поразительно, что даже девочек у Достоевского и Диккенса (в "Лавке древностей") зовут одинаково. Их трагичная судьба предрешена, к сожалению.
По Нэлли здесь у меня есть несколько вопросов. Откуда могла она знать князя в лицо (а намек такой, когда он приходит к Ване)? Любила ли она Ваню действительно начинавшейся женской любовью? Заставлял ли дедушка в самом деле ее просить милостыню и отбирал потом деньги? Об этом она не рассказывает у Ихметьевых, хотя, возможно, просто не успевает до этого дойти, так как подразумевалось уже после смерти матери.
Алеша... Несомненно ведь есть такие люди, как он. И девушки, знающие его, и любящие при этом - тоже. Ладно, Катя сама маленькая, а Наташе-то зачем он сдался? Вообще меня удивило происходящее ужасно в историческом контексте. О какой свадьбе в то время с благородной девушкой, согласившейся на роль любовницы, может идти речь? Вот мать Нэлли-то не согласилась, да и не представляла я ее в такой ипостаси, это у меня было выпадающее звено головоломки (до концовки, собственно и опровергнувшей этот момент). И, может, скажу такую жестокую вещь, но я ждала для Наташи более мрачного конца. Думала, что не будет она больше жить. И это полностью было в согласии с тем, что некому было главного героя навестить в больнице, как он сам временами упоминает. А под занавес она еще и говорит, что все было, мол, сон. Надо же. Значит, и любви-то неземной там не было. Хорошо, что с ребенком ее не оставили, но все равно удивительно для той эпохи.
Молог князя о "легионах" таких, как он, стоит взять отдельным пунктом. Это печальная правда. Тогда и сейчас. Но для меня, скорее, не потому что кто-то "любит страдать и принимает эту позицию", как сам Достоевский волнами роняет в тексте, но потому что есть сильные (или в этом контексте лучше добавить ловкие) и слабые люди. Слабые не в силах применяться к обстоятельствам, переступать через свою совесть или убеждения, бороться за себя. Они не выбирают страдать, они ОСУЖДЕНЫ на страдание. И справедливость высшая (наверное, последнее прибежище их потаенных надежд) не спешит помочь им или отомстить обидчикам. Да и где она, справделивость?!

По жанру это любовная драма. Описан странный такой любовный треугольник, я бы даже сказал, квадрат. Особенностью этого произведения является весьма выпукло описанные герои, они все очень яркие и странные. С одной стороны есть явное зло (князь), но в тоже время есть "милый мальчик" Алёша, с таким ясным и чистым взором, весь такой порывистый, искренний и честный. А по мне так он ещё хуже явного циничного зла. Непременно об этом надо сказать, что думаете про такой тип парней? Так как там всё прям подходит для того, что б обсудить. И возраст героя и героини и поведение и первая любовь.
Мне ещё вот что пришло в голову. Это что ж получается обиженные и униженные всегда только добрые люди? Просто по определению. Ну если сам добрый человек, раз он добрый, никакого зла никому специально делать не будет, а если случайно сделал, то замучается извиняться. Получается, что только хороший достойный человек может быть обижен и унижен. И видимо это происходит постоянно и всю жизнь. Какие то обиды помельче мы просто проглатываем, ну мы по сути научились их глотать, не обращать внимания. А какие то надолго остаются с нами. Иногда мы вспыхиваем и делаем что в ответ обидчику, чем чаще всего лишь развлекаем его и заодно окружающих. А зло всегда на высоте и со своим типа достоинством. Вот. Такие почему то мысли. Они схожи с тем, что пришло мне в голову после "Убить пересмешника".
И ещё. Деньги надо брать если дают. Злой человек даёт имея свой дальний расчёт? Брезгуешь брать у такого даже безделушку, не то что деньги? Всё равно надо брать. А потом с невинным видом говорить, что, мол, я думал(а) что ты от души, без всяких условий даёшь. И состроить такое простодушное лицо. Но от выгоды отказываться нельзя.
И ещё прикольно, ну это так в сторону, у меня книга, только не падайте, издание 1983-го года Татарского обкома КПСС! Причём тираж пол миллиона экземпляров. В книге "Записки из мёртвого дома" и вот "Униженные и оскорблённые". 500тыс тираж!! Уму не постижимо. Это ж не развлекаловка какая то. Я всё понимаю, по библиотекам рассуют, по самим обкомам горкомам, но всё-таки пол миллиона это куда. Цена три рубля тридцать копеек. Недёшево так между прочим, хоть и мягкая обложка.

Любить Достоевского — это как любить бурю. Ты знаешь, что она тебя накроет, выбьет из колеи, заставит мучительно думать, рыдать, спорить сама с собой. Но всё равно возвращаешься. Потому что его тексты — как внутренний детектор правды. Он пишет не про других — он пишет про тебя. Только чуть раньше, глубже и болезненнее, чем ты готова признать.

Мне тяжело читать Достоевского. Его фразы — как удары. Его герои — не образы, а голоса внутри. Но «Записки из Мёртвого дома» — это даже не художественный роман. Это опыт. Это свидетельство. Это медленно проживаемая боль, без украшений, без фильтра.

Всё начинается с фразы:

«Наказание заключением — это смерть при жизни.»

И ты сразу оказываешься за стеной. Слушаешь дыхание каторжан, чувствуешь вонь казармы, мерзнешь под надзором часового. Там нет свободы — даже в мыслях. Там нет имён — только прозвища. Там человек — это преступник, даже если он думает иначе. А ещё там есть слёзы, скрытые за притворным весельем, и страшное одиночество посреди толпы.

Достоевский показывает тебе мёртвый дом — не просто тюрьму, а пространство, где всё человеческое будто стирается… но иногда — вопреки всему — всё же оживает. В жесте, в слове, в взгляде. В памяти о добре.

«Человек ко всему привыкает, — это правда, но не ко всему можно привыкнуть, не теряя себя.»

И вот ты читаешь это и думаешь: а к чему я сама уже привыкла? Что я перестала замечать в себе и в других? Почему мне комфортнее отворачиваться от чужой боли?

«Записки из Мёртвого дома» невозможно прочитать на одном дыхании. Там каждое дыхание — как всхлип. Потому что это правда, выстраданная, увиденная, прожитая.

Так почему я продолжаю читать Достоевского?

Потому что после него никакая ложь не проходит. Потому что он учит видеть главное: душу. Даже если она разбита. Даже если она заблудилась. Он не даёт готовых ответов — он заставляет искать их в себе.

Да, Достоевский может вогнать в депрессию. Но это не депрессия от безысходности. Это тревога от правды. От осознания, что человек — не только добро или зло. Он всё сразу. И это страшно. И это честно. И это — навсегда.

 Фёдор Михайлович Достоевский один из моих самых любимых писателей. Любое его произведение это шедевр, которая включает в себя самый широкий спектр литературы. Каждая его книга пронизана философией поиска себя и своего места в жизни. В своих произведениях Достоевский рисует мир так правдоподобно и реально, а созданные им образы поразительно похожи на наших окружающих людей, чем и обусловлено тяга читателей любих возрастных, гендерных, национальных категорий. Не зря же Федор Михайловыч считается самым печатаемым и читаемым русским писателем в мире.

 Я просто обажаю то время, которое провожу за чтением Достоевского. Его слог, созданные образы, среда в котором происходят действия, во истину созданы мастером своего дела. Они притягивают тебя, захватывают, обескураживают и проносят в эту пучыну произведения, и вдруг ты обнаруживаешь себя уже еще одним действующим лицом произведения и не можешь представить себя отдельным от него. Это еще один факт величественности Достоевского. Не могу не сказать, что для меня, Достоевский как человек  был одним из самых омерзительных личностей людского мира, потому что, только такой человек может так поразительно точно и в деталях разбираться в любых тонкостях человеческой натуры.

 Повесть «Записки из Мертвого дома» был написан в 1860-1862 годах. Не смотря на то, что данное произведение не входит в большую пятикнижнию, однако оно тоже является фундаментальным в творчестве Достоевского. Здесь он впервые использует магию психологического реализма, и с его помощью достигает наивысшего результата для читателей сложной литературы. «Записки из Мертвого дома» создана под впечатлением его заключения в Омском остроге в 1850-1845 годах, куда он пошел под обвинением по делу петрашевцев. Не смотря на то, что повествование идёт не от лица Достоевского, а идет от лица вымышленного персонажа Алексндра Петровича Горянчикова, повесть несет документальный характер и рассказывает о жизни заключенних в Сибири XIX-ого века. Как говорит старая русская пословица: «От сумы и от тюрьми не зарекайся». Эти слова в те времена были очень актуальны. Ведь по сути арестовавали, отправляли на каторгу и на острог всех без разбора. Повесть «Записки из Мертвого дома» не простой рассказ о том поколении, это история целой страны, которая была полностью охвачена кровью и разбытих судеб. Здесь Достоевский охвативает историю страны, где любой человек, не важно простой крестянин или барынь, или отъемлый преступник, очень легко, по щелчку пальца мог оказаться на каторге или в остроге.  И именно то, о чем рассказывает Федор Михайловыч стали отправними точками для сталинских репрессий 1937-ого года и начала постройки Гулага. Достоевский показывает нам мир, в котором уживаются бандиты, насильники, убийцы, воры, и вместе с ними одновременно ничем не повинные люди (во многих случаях политзаключенные). Тут ты ловишь себя на мысли, что ничего в этой стране, и в мире вообще не поменялось. До сих пор, лагеря полны невинными людьми, которые просто не удобны для системы и правительств. «Записки из Мертвого дома» - это мир, где Достоевский польностью открывается перед читателем. Здесь он безжалостен, хладнокровен и откровенен до бесконечности. Для Федора Михайловича общество является самой важной и неотъемлемой частью человеческой жизни, однако это общество представляет из себя самую большую язву в судьбе человека. Достоевский с такими подробностями и деталями обрисовывает жизнь каторжан, что воле-неволей становишься свидетелем трагедии космического машстаба. В повесте читатель столькнется с такими количетвами боли, омерзения, тщеславия, власти, что иногда даже не захочется жить. Весь этап прочтения не можешь отпустить ту  мысль, что и на воле человек живет в заключении. Все моральные устои, законы, нравоучения нас навязывают быть покорными власти и обществу. Меня, например, не отпускало ощущения какой-то неописуемой тяжести, которая обладает магией завести мозг и задуматься над настоящеми ценностями в жизни. 

 Вообще, я могу говорить об Федоре Михайловиче Достоевском и об «Записки из Мёртвого дома» бесконечно…..  Это определенно самая сильная книга, которую я прочёл в последнее время… Оно не отпускает меня и я не жалею ни секунды потраченной на прочтении этого шедевра мировой и русской литературы.

Заболевший писатель, подрабатывающий иногда журналистом, вспоминает, что с ним произошло за год. Он как будто стал героем нескольких пушкинских историй (вернее, присутствуют элементы из них) — "Дубровского" и "Станционного смотрителя".

Герой становится наперсником взаимоотношений Наташи и Алёши, чьи родители конфликтуют и чьё желание быть вместе вряд ли закончится чем-нибудь хорошим. Какова их любовь и действительно ли в ней присутствуют элементы пасторали и шиллировщины, что бы не подразумевалось под последним словом (скорей всего излишний романтизм).

Параллельно идёт история девочки Нелли: что из неё может быть повторено в судьбе Наташи? Эта часть, при её трагичности, для меня была скучнее, чем разборки с князем и Алёшей. Из хорошего в ней: вовремя услышанное и осознанное. Из грустного: судьба Нелли. Жутковато какой стала девочка из-за пережитого(

Запоминающаяся подводка к этой части, точнее элемент характеристики главного героя с его "наследованием" квартиры и недопониманием почему ему в ней неспокойно. Если вспомнить его чувства при первом появлении старика и собаки.

Странно, что у нас нет отдельных монографий об этом гениальном произведении. И вообще мало материалов, нет устоявшихся оценок. Поэтому каждый читатель остается один на один с текстом. Получает максимальную свободу для интерпретаций. Что и видно по нижеследующим отзывам.

Оставлю и свое сверхценное мнение (кстати, в этой книге Достоевский замечает, что одна из главных черт русского характера — самоирония).

Несмотря на то, что эта книга является первым художественным произведением в России о местах заключения, она не о каторге.

Это эпос о русском народе. Это «Война и мир» Достоевского. Коллектив простых тружеников — артель — живет и работает, принудительно, в военном лагере. (Тут даже есть свой Платон Каратаев — Аким Акимыч). Поэтому-то у Льва Толстого это было любимое произведение Достоевского, тут они сошлись на максимально близкую дистанцию в своих воззрениях.

Федор Михайлович прямо резюмируют в финале (устами рассказчика):

«И сколько в этих стенах погребено напрасно молодости, сколько великих сил погибло здесь даром! Ведь надо уж все сказать: ведь этот народ необыкновенный был народ. Ведь это, может быть, и есть самый даровитый, самый сильный народ из всего народа нашего. Но погибли даром могучие силы, погибли ненормально, незаконно, безвозвратно. А кто виноват?

То-то, кто виноват?»

Не з/к, не маргиналы, а — народ!

(Тут он еще и своему вечному оппоненту Герцену руку протягивает. В общем-то все наши классики об одном писали, в одну дуду дудели, только на разные лады).

Вся книга построена на чудовищном контрасте между великой и могучей силой русского народа, его ширью, удалью и отвагой и теми чудовищными условиями, в которых он пребывает не одну сотню лет. Впрочем, убежден, что не было бы у нас ни тех сил, ни запредельной выносливости к невзгодам и бедам, если бы не те суровейшие испытания, которым подвергались русские люди из поколение в поколение. (Параллельно с чтением ЗМД посмотрел лекцию о нравах английской аристократии. И докладчик тонко заметил, что в окопах Первой мировой простые английские работяги и мещане сходили с ума от постоянного ужаса близкой смерти, а вот аристократы держались молодцом и бодрячком — они привыкли к пыткам и систематическим издевательствам в детстве в своих закрытых учебных учреждениях).

Преступление — это продолжение, темная сторона русской силы и удали. Ведь за любые достоинства приходится расплачиваться недостатками. А сузь русского человека, как желал Митя Карамазов, и что останется? Ветошка на ветру? О, очень многие бы хотели этого! (Кстати, первый очерк истории, характера и судьбы Дмитрия Федоровича есть в этих «Записках»).

Исполинская мощь русского народа явлена в книге и через великий, прекрасный и бесконечно богатый русский язык. О Достоевском идет справедливая слава, как о великом мыслителе. Но эти «Записки» являют нам и великого художника. Гения слова, который учится у народа и через призму своего таланта возгоняет наш язык до немыслимых поэтических высот. Эту книгу нельзя читать для того, чтобы узнать «что дальше случилось». Ее поэтическая форма и есть ее содержание. Именно впитывая каждое слово, читатель духовно и обогащается, а не узнавая полезную информацию об административных порядках в царствование Николая Павловича Романова.

Я вот все называю «Записки» книгой. Но это, конечно, роман. В самом широком смысле. Гений Достоевского расширяет границы жанра, делает его сильнее, разнообразнее. Прокладывает пути к таким далеким вершинам мировой литературы, как, например, Джеймс Джонс или Трумен Капоте.

В этих «Записках», как и в писавшихся параллельно «Униженных и оскорбленных», Федор Михайлович разрабатывает фигуру Хроникера, рассказчика, свидетеля и только лишь частично участника событий, апофеозом которой станут «Бесы» и «Братья Карамазовы». Это оказало прямое влияние на жанр во всем мире. «Улисс» Джеймса Джойса и «Чума» Альбера Камю лишь два ярчайших, но почти случайных примера.

Подытожу. Зачем же читать Достоевского и эти «Записки»? Без «Мертвого дома» труднее понять вершины творчества нашего гения. Это фундамент «великого пятикнижия» и прочих гениальных вещей. От этого Федор Михайлович оттолкнулся, чтобы воспарить в высь мысли и духа.

Если хотите понять историю России, дух, мудрость и изъяны русского народа, как модно сейчас говорить его «культурный код», читать Достоевского строго обязательно. Он был одним из лучших и умнейших людей России за всю ее тысячу с лишком лет. А равняться надо все-таки на лучших!

Если же вы манкурт без памяти, ломоть отрезанный, быстро истаивающая снежинка, то тогда, конечно, не стоит тревожить свое эфемерное бытие книгами Федора Михайловича Достоевского.

П.С. Примерно половину книги я прослушал прямо-таки в конгениальном исполнении Бориса Плотникова, нашего любимого доктора Борменталя. Он потрясающе талантливо передает язык книги. Особенно сильно прямую речь персонажей. Веришь без сомнений, что это говорит не рафинированный московский интеллигент, а крестьянин, мещанин, солдат. Прослушайте хотя бы в его исполнении вставную новеллу «Акулькин муж», плачь Достоевского о русской женщине, поэму о силе ее духа. Просто потрясающий силы произведение! Все-таки советская школа актерского мастерства — это Школа!

Записки из мертвого дома - это о людях, для которых мечтать о свободе часто значит мечтать о невозможном. Кто, как не Достоевский, может рассуждать о пенитенциарной системе и рассказывать о ее методах. Методах умерщвления, а не исправления и очеловечивания. Методах, которые губят человеческие души и всякие зачатки доброго в них. Достоевский пишет очень чувственно, наполняя рассказ яркими образами, которые врезаются в сознание. Он с удивительным состраданием изображает каторжан, акцентируя внимание на их сложных внутренних переживаниях и противоречиях между их преступлениями и человеческими качествами. Книга не даёт простых ответов, но ставит трудные вопросы о том, возможна ли истинная свобода, даже за пределами тюремных стен.

Роман состоит из виньеток — отдельных эпизодов из жизни каторжан, и, как таковой, традиционный сюжет в нем отсутствует. Таков он — застой тюремной жизни, где однообразие нарушают только вспышки эмоций и насилия.

Особенно в память мне врезались почему-то щи с тараканами как образ этой каторжной нищеты и рассказ «Акулькин муж», события которого просты и непостижимы одновременно. Особенно хорошо зайдет эта часть тем, кто искренне верит, что раньше женщинам было классно жить.

Сам образ каторжан вызывает смешанные, сложные эмоции. С одной стороны это люди, каждому из которых что-то человеческое не чуждо. А с другой стороны, это порой полное отсутствие ответственности и раскаяния за свои преступления. Вообще, вся эта новелла как окно в удивительный, странный, страшный и в чем-то привычный мир народа, у которого свобода часто измеряется деньгами и статусом.

В целом, каторга здесь как место, пребывающее между жизнью и смертью, и люди в ней тоже. Важное, непростое, нужное чтение.

У меня с ним неопределенные отношения. При всем уважении к его творчеству, через его романы я обычно продираюсь (так было с книгами Идиот и Бесы, например). Или восторгаюсь, например, книгой Преступление и наказание. Или вообще остаюсь в недоумении, например, от Неточки Незвановой… Но рука все равно тянется, попробовать еще раз.

Эта книга меня приятно удивила тем, что читать ее было легко и интересно. И даже тлен Достоевского тут воспринимался не таким мрачным. А слог, ну это просто река, уносящая читателя вдоль набережных Петербурга, так же прекрасен! В самое сердечко! Да после него я не могла взять следующую книгу, испытывая настоящее книжное похмелье!

Про сюжет тоже хочу отметить: ту есть что обсудить и над чем подумать. Герои вызывают яркие эмоции, что хочется залезть в книгу и встряхнуть некоторых хорошенько! Ладно, мне хотелось встряхнуть почти всех))) Название книги, по-моему тут тоже подобрано отлично. Люди униженные и оскорбленные именно потому, что такими им быть удобно и выгодно. Позиция жертвы и гордыня в разных их проявлениях. И логичное завершение.

Достоевский опять тонко добавил психологизм и поставил в истории хорошую точку. Ну просто отлично, браво! Моя рекомендация!

Тук-тук весело стучит молот кузнецов в аккурат прямо по заклепкам. Пара минут во дворе и оковы сидят так, словно носишь их много лет. Теперь они - вторая кожа и без них никуда - даже в баньке не попариться!

Добро пожаловать в острог, барин! И сидеть тебе в душных казармах, рассчитанных на 250 душ, аж целое десятилетие. Мертвый дом - закрытый мир, в котором царят свои законы. И здесь дворянам не рады...

Каждый раз, когда я смотрю на Достоевского, а он смотрит на меня - искры, бури и безумия не происходит. Только тлен народного быта чувствуется в его строках. И если подобное настроение у азиатов я могу спокойно переварить, ибо они далеко, то наши глубоко аукаются грустью.

Но мне понравилось детальное описание острога, его распорядка и обитателей. Казалось, что Достоевский сам сидел в остроге и писал то, что видит. Как выяснилось позже, мне не показалось! Достоевский действительно провел 4 года в Омской тюрьме и поэтому знал, о чем писал.

Судьбы героев разные, преступления тоже, но наказание одно - кандалы и в Сибирь. Правда, многие из заключённых считают, что в Нерчинских рудниках легче, чем здесь. Ха-ха, думала я, читая эти моменты. Вы сначала дойдите пешочком до Нерчинска. Взберитесь на Яблоневый хребет да по морозу. Это вам не Сибирская равнина со степью!

Тема отношений между дворянами и обычными мужиками в столь неприятных условиях не удивила. Главный герой раздражал своим искренним непониманием этой пропасти, хотя сам спокойно пользовался всеми благами своего положения.

А ещё здесь нет раскаяния. Ни у кого. Убил, украл, совратил, обманул - никто не считает себя виновным, даже наоборот, как-то друг друга оправдывают. Я ещё могу понять фальшивомонетчиков или воров, но убийц нет. Главный герой даже не задумывается о том за что его посадили (а он как раз из убивцев), ни одной мысли нет об этом.

Если учесть, что книга - одно из самых ранних произведений писателя, то вполне читабельно. Но возвращаться в острог больше не хочется - слишком хорошо и душно передана атмосфера Мертвого дома.