Какое ёмкое и говорящее название! Да, это точно двери не для всех. Даже если смогут открыть, комфортно за ними будет не всем. Книга просто очень специфичная, очень своеобразная, она точно выделяется среди всех прочитанных мною. Ну и что, что я начала с 9 дней ? Со второй книги. Это ничего не значит. Вошла в ту дверь, вошла и в эту. Да, я из тех, из своих, и я не хвастаюсь, просто пишу, как есть.

Так приятно снова встретить старых друзей. Ведь в первой книге я не всех застала в живых. Так уж вышло. Жизнь. А здесь они все. Компания. Мужчины. Свои парни, - Гаривас, Худой, Сеня, Берг, Никон, Бравик, Сергеев, Полетаев, Белов, Вацек, Конрой. Такие узнаваемые, такие близкие. Кажется, большинство из них присутствуют, или присутствовали, в моей жизни.

За этой дверью не для всех свой, особый мир. Они не просто один за всех...Они единое целое, хотя иногда не видят друг друга месяцами. Они такие разные, но понимают один другого с полуслова. Это мир горных лыж, медицинских будней, задушевных разговоров за рюмкой коньяка, дружеских подначек, цитирования любимых писателей. В него окунаешься с головой. Смеёшься, переживаешь, волнуешься. И плачешь, когда приходит беда. А она приходит, потому что это не фантастика, не сказка, - реальность, которая иногда сильно болит. 11 глав, 11 героев, 11 эпизодов жизни, значущих и не очень. Пронизывает, увлекает, не отпускает долго. Как-то очень душевно, по-свойски. Это была та жизнь. И я рада, что меня, хоть немного, но зацепила, оставила отметку. Закрываю дверь. Тихо-тихо, чтобы не расплескать чувства. Я ещё вернусь.

Не может быть. Этого просто не может быть. Кто это сделал? Кто из «наших», из нашей давней, студенческой или туристской компании вдруг взял и написал? О нас. Или не о нас? Мы ведь «как-то все разбрелись». А эти, в книге, сохранили свой союз, не разъехались, не разбежались по индивидуальным судьбам и биографиям. Чем-то очень знакомым, родным и отчасти забытым повеяло с первых же строк. Как-будто автор расставил по тексту тайные метки, сигналы для распознавания «свой-чужой». Эпиграф из Стругацких, такое знакомое «когда мне плохо, я работаю». Молодой Визбор в «Июльском дожде»: «Спокойно, дружище, спокойно». И еще эпиграф – уже из Конецкого, «Вчерашние заботы» на столике в купе, «стало быть» в речи одного из героев. Довлатов. Визбор, снова Визбор, и Суханов, и Шпаликов, и Галич, и Высоцкий. «Апатит твою хибины мать!» - Арик Крупп. И «Последний троллейбус» Окуджавы. Хемингуэй, Волошин, Бродский. Приметы времени, наши пароли и явки…

Гаривас, Сеня, Берг, Бравик, Худой и Никон, "и еще несколько хороших людей – добрых и умных, веселых и честных. Надежных, нервных, выпивающих и "желающих странного". Врачи, биологи, инженеры и журналисты, художник, писатель, даже сотрудник спецслужб. Всех их связали когда-то студенчество, альплагеря и стройотряды, горные лыжи и литературные споры. Они уже четверть века не просто позванивают друг другу, но как в «лицейские» времена частенько звонят в дверь, садятся рядом за шумным столом, пьют хорошие вина и хороший коньяк, а в последние годы еще разные хорошие сорта виски из «дьюти фри», спорят о «влиянии германской классической беллетристики на швейцарскую публицистику», смеются, поют. Если надо - мчатся на другой край света за лекарством, и в ночной больничной палате сидят, сменяя друг друга, у постели, в которой один из них уходит в вечное измерение, просто сидят рядом – до конца, до последнего выдоха.

Роман не выстроен хронологически. То возвращение в начало восьмидесятых, то снова двадцать первый век. Его герои то студенты, то пережившие «сучье время» девяностых, заматеревшие и растратившие иллюзии мужики, то зеленые мальчишки, то им хорошо за сорок и у каждого свой "круг рая". Наши. Они – наши.

Где-то я читала, что Визбор мечтал написать роман о своем времени и своем поколении. Не успел. А Сутин написал – о своем и о нашем. И вполне умышленно дал ему такое название: «Эти двери не для всех». Возьму смелость сказать, что не для всех эта книга. Критерии? Возраст – ближе к «полтиннику». Любит Визбора, помнит Стругацких, чтит Окуджаву, перечитывает Конецкого и Довлатова. Примерно так. Это книга о нас, о том, какими мы были, какими стали или какими могли бы стать…

Когда вот уже вторую книгу автора ты читаешь, не отрываясь, а после этого не можешь переключиться на что-то другое, она тебя не отпускает, тревожит, вновь возвращает к себе и есть потребность перечитать какие-то куски – это не просто так. Когда ты читаешь книгу и понимаешь, что ты с автором на одной волне, у вас есть много общего и близкого, хотя вы никогда не пересекались ни профессионально, ни как-то иначе, но вы читали общие книги, слушали общую музыку, у вас общие понятия о жизни – это не просто так. Видимо, это просто твой автор. Книги своего автора можно просто брать с полки и перечитывать, если есть такая потребность, новые книги можно открывать и читать и осечки не будет. Их не бывает много, твоих авторов, но как же здорово, когда они есть. Вот, кажется и Павел Сутин – мой автор. Вторая книга, хотя на самом деле – первая, снова о компании, снова хорошие знакомые – Бравик, Гаривас, Никон, Худой... Не очень связанные между собой истории, но это истории об этом удивительном крепко сколоченном мире друзей, в котором можно и единственно возможно ехать в другую страну за необходимым жене друга, можно и единственно возможно сидеть около умирающего друга и просто держать его за руку, чтобы он не был один, когда за ним придут, в котором зато открывается дверь в другой мир, но не для всех, а для тех, кому это реально нужно (редкое совпадение, я хорошо представляю это заколдованное место, я его просто вижу воочию). А еще в этом мире слушают Визбора и Окуджаву, читают Конецкого (и как читают!), Куваева и Довлатова, помнят Шпаликова и Галича. Как же это здорово – читать и узнавать и согласно кивать – да, так, да, именно так. А еще - и это бросилось в глаза - в этом мире уважают отцов. Постаревших, ослабевших, но неизменно авторитетных и надежных. Как это важно!