Рецензия на книгу

• 

  memory_cell

  23 сентября 2014

  Не может быть. Этого просто не может быть.
  Кто это сделал?
  Кто из «наших», из нашей давней, студенческой или туристской компании вдруг взял и написал?
  О нас. Или не о нас? Мы ведь «как-то все разбрелись».
  А эти, в книге, сохранили свой союз, не разъехались, не разбежались по индивидуальным судьбам и биографиям.
  Чем-то очень знакомым, родным и отчасти забытым повеяло с первых же строк.
  Как-будто автор расставил по тексту тайные метки, сигналы для распознавания «свой-чужой».
  Эпиграф из Стругацких, такое знакомое «когда мне плохо, я работаю».
  Молодой Визбор в «Июльском дожде»: «Спокойно, дружище, спокойно».
  И еще эпиграф – уже из Конецкого, «Вчерашние заботы» на столике в купе, «стало быть» в речи одного из героев.
  Довлатов.
  Визбор, снова Визбор, и Суханов, и Шпаликов, и Галич, и Высоцкий.
  «Апатит твою хибины мать!» - Арик Крупп.
  И «Последний троллейбус» Окуджавы.
  Хемингуэй, Волошин, Бродский.
  Приметы времени, наши пароли и явки…

  Гаривас, Сеня, Берг, Бравик, Худой и Никон, "и еще несколько хороших людей – добрых и умных, веселых и честных. Надежных, нервных, выпивающих и "желающих странного".
  Врачи, биологи, инженеры и журналисты, художник, писатель, даже сотрудник спецслужб.
  Всех их связали когда-то студенчество, альплагеря и стройотряды, горные лыжи и литературные споры. Они уже четверть века не просто позванивают друг другу, но как в «лицейские» времена частенько звонят в дверь, садятся рядом за шумным столом, пьют хорошие вина и хороший коньяк, а в последние годы еще разные хорошие сорта виски из «дьюти фри», спорят о «влиянии германской классической беллетристики на швейцарскую публицистику», смеются, поют.
  Если надо - мчатся на другой край света за лекарством, и в ночной больничной палате сидят, сменяя друг друга, у постели, в которой один из них уходит в вечное измерение, просто сидят рядом – до конца, до последнего выдоха.

  Роман не выстроен хронологически. То возвращение в начало восьмидесятых, то снова двадцать первый век. Его герои то студенты, то пережившие «сучье время» девяностых, заматеревшие и растратившие иллюзии мужики, то зеленые мальчишки, то им хорошо за сорок и у каждого свой "круг рая".
  Наши. Они – наши.

  Где-то я читала, что Визбор мечтал написать роман о своем времени и своем поколении.
  Не успел.
  А Сутин написал – о своем и о нашем. И вполне умышленно дал ему такое название: «Эти двери не для всех».
  Возьму смелость сказать, что не для всех эта книга.
  Критерии?
  Возраст – ближе к «полтиннику».
  Любит Визбора, помнит Стругацких, чтит Окуджаву, перечитывает Конецкого и Довлатова. Примерно так.
  Это книга о нас, о том, какими мы были, какими стали или какими могли бы стать…

  32 понравилось

  11

  350