Разве лес Не безопаснее, чем двор коварный? Здесь чувствуем мы лишь Адама кару - Погоды смену. Шекспир
Так завелось, что со школьной скамьи я не питала любви к урокам истории. Более того, они навевали на меня безраздельную скуку и часы, когда томный взгляд был направлен в окно и все думы заняты лишь вопросом, когда же прозвенит звонок, в то время как монотонный голос вечно печальной учительницы пытался донести что-то до юного сознания, вызывали в душе моей непосильное уныние. Поэтому, дорогие мои, вы можете представить, что почувствовала я узнав, что роман этот так или иначе, но определённо ближе, чем другие на моей книжной полке, связан с историей. Десятки мыслей пронеслись в голове, к чтению я приступала с какой-то странной брезгливостью. Но, спустя время поняла, как я ошибалась. По крайней мере, по этому пункту.
«Всегда заблуждаться - слабость рода человеческого, всегда оплакивать свои заблуждения - наказание за них. Увы! Если бы мудрость можно было обрести без жизненного опыта, как было бы счастливо человечество!»
На авансцене романа мы наблюдаем жизнь двух тайнорождённых дочерей Марии Стюарт (судьба королевы Шотландии не останется без внимания) - Матильды и Эллинор, заботы по воспитанию которых были переданы в руки добродетельной миссис Марлоу. Дабы спрятать их от света и всевозможного риска, дети длительное время содержались в так называемом Убежище - обустроенном подземелье, находящимся под руинами, близ Сент-Винсентского Аббатсва. Детство их протекало в спокойствии и затворничестве, вдали от придворных интриг и суеты, и единственными людьми в их окружении были - вышеупомянутая миссис Марлоу и её брат - отец Энтони. Собственно, эти, мною написанные наброски, и лежат в начале романа. Признаться, меня они привлекли и ожидания мои были самые наиположительные. Что же я получила?
«По утрам мы сходились в одной из комнат, больше прочих, где некий в высшей степени достойный господин служил молебен, всякий раз заключая его рассуждением о том, сколь благодетельно затворничество. От него мы узнали, что существует страшное и обширное место, именуемое миром, где горстка спесивых людей помыкает миллионами обездоленных, направляемая несколькими людьми, хитроумными и ловкими; что Провидение милостиво оградило нас от тех и от других; что благодарность наша должна быть безмерна.»
Девушки повзрослели, а вынужденные обстоятельства и случай вызволили их из Убежища, и они попали в самый водоворот придворной жизни.
«- Ах, дети мои, - не раз повторяла она, - на горе себе желаете вы покинуть дом, о котором станете вспоминать с любовью, исполненной сожалений. Возвращение в него было бы тщетно: вы утратите вкус к радостям, оставленным здесь, не обретя, быть может, ничего взамен.»
Как некоторые уже могли заметить, в романе правдивые факты смешиваются с авторским вымыслом. Меня, человека не искушённого знаниями исторической достоверности событий, это совсем не раздражало. Напротив, читать было столь интересно, что любопытство возымело верх и даже породило желание познакомиться с жанром "исторического романа", - в частности, найти художественное воплощение жизни того времени. В этом несомненный плюс (хоть минус и взял триумф): автор пишет так увлекательно, что желание приблизиться к правдивой истории становится всепоглощающим.
Чтобы быть справедливой, скажу, что до середины романа я испытывала блаженное довольство своим выбором, но... Но когда я поняла, что весь роман только и состоит из потока горестей и невзгод, беспрерывной чередой следующих друг за другом, я почувствовала глубочайшее утомление и усталость. Интерес постепенно затирался, книгу откладывать хотелось всё чаще и чаще (потому что невозможно почти на каждой странице читать о новых препонах героев), и я уже не без раздражения считала страницы до финала.
Автор держит читателя в постоянной тревоге и напряжении и совершенно не даёт перевести дух. К финалу я уже настолько замучилась, что чтение было скорее в муку, чем в радость, и даже последние пятьдесят страниц мне пришлось оставить на следующий день. Книга меня утомила. Слишком много всего в ней происходит, слишком быстро сменяются события и, за малым исключением, все они - негативные. Герои страдают и вам приходится страдать вместе с ними, потому что "погружение" читателя отработано на высшем уровне. Читается ли на одном дыхании? Если только поначалу, когда ввиду неосведомлённости вас легче всего ввести в заблуждение. А потом перерывы в чтении будут необходимы, чтобы перевести дыхание. Удивительно, что даже такого эмпатичного человека, как я, книга скорее вывела из себя, чем возбудила сочувствие героям.
После таких романов впору читать те, в которых ничего не происходит. Или же, с точностью наоборот, - если неторопливое повествование вашей прошлой книги довело вас до нервной горячки - это роман, вероятно, как никакой другой, вам "зайдёт".
И если Анна Радклиф действительно черпала вдохновение в этом романе - спешу смело заверить, что по художественному целому она его стократно превзошла.
P.S. В романе присутствуют всякого рода сентенции и размышления (буквально вклиненные в общий поток описания несчастий), заслуживающие внимания и стоящие цитирования. Замечательно описываются действия и характеры придворный свиты. Из-за этого, многообещающего начала и вызванного у меня интереса к истории того времени, я не могу снизить оценку до трёх баллов. Ввиду вышесказанного, "четвёрка" мне кажется вполне заслуженной, хоть автор и перегнула палку со жребием самих героинь, чем и загасила напрочь мои восторги.
P.P.S. Мне очень хотелось более подробно остановиться на личностях Елизаветы, на её фаворите - лорде Лейстере, сэре Филиппе Сиднее (?), военачальнике и втором фаворите Елизаветы - графе Эссексе, - реальных личностях той эпохи, характеры и деятельность которых переданы чрезвычайно красочно. Но, дочитав, я вынуждена отказаться от этого. Потому что желание скорее привести в порядок мысли, разворошённые книгой, берут верх. А с личностями этими я познакомлюсь ближе (потому что они меня до ужаса заинтересовали), только из других источников.)
«Я поражалась тому, как мало любопытства вызывает наше появление, что ум утомляется вместе с телом и что простой работник редко задумывается о чем-то, помимо тех обычных благ, которые получить может лишь ценою нескончаемых трудов.»
«Когда мы только еще пускаемся в плавание, не замечая течения времени, поглощенные грозящей нам опасностью или очарованные своими радостными ожиданиями, мы быстро несемся вперед, почти не чувствуя своего продвижения, пока поток не прибьет нас вновь к знакомому берегу. Увы! Так очевидны становятся плачевные перемены, случившиеся за столь короткое время, что мы стареем мгновенно и вновь отдаемся на волю потока, готовые скорее разделять разрушение, чем наблюдать его.»
7 понравилось
