Цитаты из книги Исэ моногатари

      Когда случится мне заходить в столицу, мне стыдно, что я нищий монах; но когда по возвращении я сижу здесь у себя, я сожалею о тех, кто так привержен к мирскому греху.

Рыбе в воде не надоест. Не будешь рыбой, её сердце – не понять! Птица стремится к лесу. Не будешь птицей, её сердце – не понять! Совсем тоже и с настроениями отшельника. Не прожив так, кто их поймёт?

Чтоб забыть в этой жизни, такой скоротечной, - сколь же короткой душой обладать тогда нужно!

Будда учил людей: "Соприкоснешься с вещью, не прикрепляйся близко к ней!"

Когда молитва на ум нейдёт иль из чтенья книг священных ничего не получается, я отдыхаю, пребывая в полном бездействии.

...И кавалеру стало жаль ее; и он ночь эту с нею спал.

Вот пример того века. Любил ли даму он иль не любил, но сердце было у кавалера, что разницы не показывало этой.

      Будда учил людей: «Соприкоснешься с вещью, не прикрепляйся близко к ней!» Значит, и то, что я теперь люблю вот эту хижину из трав, уже есть грех. Значит, то, что я привержен так к уединенью, - уже преграда на Пути...       А что же... я ... провожу так зря и попусту все время?                               (Написано в 1212 г. отшельником, прожившим в келье 30 лет)

      У кого могущество, - тот и жаден; кто одинок, - того презирают; у кого богатство, - тот всего боится; кто беден, - у того столько горя; на поддержке других, сам - раб этих других; привяжешься к кому-нибудь, - сердце будет полонено любовью; будешь поступать как все, - самому радости не будет; не будешь поступать как все, - будешь похож на безумца.       Где же поселиться, каким делом заняться, чтобы хоть на миг найти место своему телу, чтобы хоть на мгновенье обрести покой для своей души?

Нет ничего лучше, как своими друзьями делать музыку, луну, цветы!

И еще... бывали и совсем уже неслыханные дела: когда двое, мужчина и женщина, — любили друг друга, тот, чья любовь была сильнее, умирал раньше другого. Это потому, что самого себя каждый ставил на второе место, и все, что удавалось порою получить, как милостыню, прежде всего уступал другому — мужчине иль женщине, словом, тому, кого любил.

Приходилось мне слышать, что в мудрое правление времён минувших царством управляли милосердием, дворцы крыли лишь тростником, карнизов даже не устраивали вовсе; а видеть приходилось, что дыму мало, — лёгкую подать и ту снимали...

"У красот природы собственников нет, отчего и нет никаких препятствий усладе сердца моего".

Осеней тысячи можно ль сравнить с весной хоть одною? Однако и клен, и цветы осыпаются равно… ("Исэ моноготари")

«Промок я насквозь, но все ж, невзирая, нарвал я глициний! Подумал — не много весенних осталось уж дней…» ("Исэ моноготари")

И вот редким случаем зашел он в этот Такаясу и видит, что та дама, имевшая сначала вид такой достойной,.. сама собственноручно держит ложку для риса и наполняет ею миску. Увидел это, и стало сердцу его неприятно, — так что и ходить к ней перестал. ("Исэ моногатари")

Вот люди, что зовутся нашими друзьями: они чтут богатство, на первом месте ставят приятность в обращеньи; они не любят тех, в ком есть подлинное чувство, прямота. – Нет ничего лучше, как своими друзьями делать музыку, луну, цветы! (" Записки из кельи")

Нет ничего лучше, как своим слугою делать самого себя!

Существо мое -- что облачко, плывущее по небу: нет у него опоры, нет и недовольства. Вся радость существования достигает у меня предела у изголовья беззаботной дремы, а все желания жизни пребывают лишь в красотах сменяющихся времен года.