Ночь в Лиссабоне

"Это — «Ночь в Лиссабоне». Ночь, когда человек, потерявший последнее, что осталось от его в осколки разбитой войной жизни, отчаянно исповедуется перед случайным встречным.
Ночь, когда за бутылками и бутылками дешевого вина раскрывается кровоточащая душа — и рассказывается, рассказывается рвущая душу история о любви и жестокости, странной верности и странной отваге..."

"Это было. Разве этого не достаточно?..."

И на этом все.................
А я теперь помолчу. Совсем немного или чуточку дольше. Столько, сколько потребуется для того, чтобы рассказать или выслушать, пережить или только представить эту боль души и сердца.
Ах, господин Ремарк, я не писатель, и не виртуоз пера. Нет в моем лексиконе слов волшебных, слов правдивых, слов, способных описать. И где мне, такому вот не писателю, взять эти слова?! Как же мне, не зная их, описать и выразить то, что кричит внутри?! Как быть с тем, что ты немеешь вдруг и одновременно наружу рвется крик, а ты душишь в себе слова одно за одним, не в силах решить, какие выпустить на волю, какие из них смогут выразить, какие не покажутся дешевым пафосом, а скажут все как есть?
И что делать с тем, что ты услышал? Как-будто все это рассказывали одному тебе. Постараться забыть, чтобы на душе было безмятежнее? Или сохранить в себе, чтобы помнить? И почему охватывает чувство такой безысходности, как-будто ты мог, но не решился что-то исправить? И по ком ты плачешь сейчас - по ушедшим и невинно обиженным или по собственной жизни?
Ах, как же быстро иногда летят ко всем чертям все представления о правильном и не правильном, о добре и зле. В моменты, когда человек поставлен в условия нечеловеческие, о чем каждый думает в первую очередь?

"...И никогда не будет иного ответа, только тот, что вы даете себе сами."

Книга, как удар, после которого кажется - уже не встать. И, вместе с тем, как рука помощи, как напоминание о том, что вставать нужно... пока есть хоть какие-то силы и крохи надежды, нужно.

Окрестности погрузились во мрак, редкие фонари отбрасывают слабый свет на опустевшие улицы. Огни рампы наведены на столик в небольшом баре, за которым сидят двое незнакомцев. О чём они могут говорить в столь поздний час?

Бывает, что одна ночь стоит нескольких лет жизни. Бывает, что самым сокровенным легче поделиться с незнакомцем, которого мы впервые видим и, вероятно, никогда больше не встретим. Бывает, что ценой за возможность поведать свою историю становится билет на свободу. Надежда на новую жизнь не имеет смысла, если человеку больше не нужна эта жизнь.

Потеряв самое дорогое, герой хочет только выговориться и убедиться, что его история не затеряется среди руин старого мира.
Он боится, что его воспоминания, такие одушевлённые сегодня, завтра покроет пеплом войны и человеческих страданий.
Когда мир находится в процессе обрушения, почему бы не провести ночные часы в одном из многочисленных ресторанчиков в одном старинном городе. Где-то там, недалеко, перекатывает свои волны океан. Готовится к восходу солнце. Там расположилась гавань, вырисовывается абрис корабля, который готовится к отплытию в Новый Свет. Никто не знает, что ждёт там утомлённых путников. Но здесь и сейчас это не важно. Нет ни прошлого, ни будущего. Есть только двое затерявшихся в пространстве мужчин и история - заполняющая собой пространство, пропитывающая воздух меланхолией, ударяющая разрядом тока по сознанию.

Приступая к чтению романа, я готовилась к тексту, наполненному гнетущими эмоциями.
Однако Ремарк приятно удивил. Конечно, это очень грустная история, но в ней нашлось место как искрам светлого и живого, так и быстротечным моментам радости. Пока человек живёт, жизнь для него продолжается. Даже в самые тяжёлые времена, скрываясь во временном убежище, можно надеть красивое платье и устроить приятный вечер, любить друг друга.

Один восточный мудрец как-то сказал, что «только то, что не может быть потеряно при кораблекрушении, принадлежит тебе».
Эта идея, которая мне максимально созвучна (поэтому, возможно, мне не зашёл «Голландский дом»), транслируется и Ремарком. Герои романа, как и множество их соотечественников, оставили позади привычный быт, близких, страну, в которой когда-то родились и немало разного испытали.
Но самое главное остаётся с ними, где бы они ни были. Каждый человек - частичка огромного мира. Он дома там, где ему хорошо, даже если это заброшенный замок, где нельзя надолго задержаться, или безличный номер в захудалой гостинице.
Нерационально слишком раздувать значение вещей, мест, дат.
И чем мы владеем на самом деле? К чему столько шуму о предметах, которые в лучшем случае даны нам только на время; к чему столько болтовни о том, владеем мы ими больше или меньше, тогда как обманчивое это слово «владеть» означает лишь одно: обнимать воздух?

Единственным минусом для меня стала несколько антиклимактическая концовка романа. Словно моё внимание немного выдохлось на финишной прямой. Но это мелочи и особенности восприятия.

Очарован. Обескуражен. Опустошён.

За окном сгущаются тени, грозовые тучи. Остывает недопитый кофе. Ремарк бесподобен.
"Ночь в Лиссабоне" я пережил в молчаливом обществе недорогого красного вина (которое подходит к этому роману просто идеально), крепко свареного кофе и бутербродов. Поистине, страшнее ночи мне не доводилось видеть. Чувствовать.

Читать начал вечером в воскресение. Засиделся до глубокой ночи, забыв про грядущие проблемы понедельника. Естественно, проспал университет. Вышел под восьмичасовой утренний дождь, прошёлся по безлюдному парку в небольшом тумане. Купил вина. Вернулся домой. Учёба подождёт до завтра.

Закончил читать ближе к вечеру. закрыв книгу, сидел, не двигаясь минут сорок. Роман тронул меня до глубины души, буквально перепахав последнюю. Знаю, что пишу банально-избитыми клише, но трудно подобрать слова, точно выражающие моё впечатление.

Атмосфера напряжённо-уютного кабачка, с витающими внутри парами алкоголя, запахом раков и выпечки, сгущающиеся сумерки за окном над Тахо. Ожидание долгой, грустной и тягучей ночи в последнем оплоте человека... Будучи невидимым свидетелем разговора двух мужчин, один из которых передаёт Надежду другому, я не мог оторваться от рассказа Шварца. Была в романе строчка, относящаяся к нему, будто он святой. Да. На мой взгляд, путь Шварца - путь святого. Необычайная смелость, позволившая человеку сделать невозможное, и в то же время абсурдное - пробраться в фашистскую Германию, на бывшую родину, к любимой женщине. Счастливые мгновения встречи. Побег. Эмиграция. Всепобеждающая Любовь двух душ, звучащая убедительно и печально. Елена, Шварц... Недосказанность, отчуждённость, близость, понимание... Переплетение судеб, заключённое в колючие путы войны. Оттого, быть может, во много раз усилены чувства, что каждый миг вместе с любимым\любимой может оказаться последним.

С каждой страницей романа сердце моё билось всё быстрее, и было понятно, что все благие попытки Шварца спастись и спасти любимую, сверхчеловеческие попытки, не увенчаются ******** ( за сим скрывается словами непередаваемое). Почему? Виной тому одна лишь болезнь Елены, этой прекрасной женщины? Или, быть может, раковая опухоль Европы в лице Фашизма сыграло немаловажную роль? В романе больше вопросов, на которые ответит каждый сам, дослушав рассказ Шварца, вкусив невероятный коктейль из дешёвого вина, слёз Елены, приправленный особым ароматом надежды лиссабонской ночи. Пройдя через такое, человек уже не есть человек в полном смысле слова. Елены нет. Шварц перестаёт бояться смерти, от которой столько скрывался. Он, подобно многим, восстаёт против адского зверя, олицетворением коего является нацист-красавчик. Он идёт мстить (?), спасая тех, кого ещё можно уберечь от гибели, как спас он мальчика в украденной машине, и двух человек, отдав им свои паспорта и визы. Он святой, вне всяких сомнений.

Ужасы фашистской оккупации в романе раскрыты ярко, страшно, вызывающе, на примере нескольких судеб, задушенных рукой зла. Но. Есть место в книге и романтике. И настоящей любви. Любви бесконечной, увековеченной в памяти случайного собеседника Шварца и в душе читателя. А значит, любовь Елены и Шварца всё ещё дышит, колышется в старом замке, где бродят тени в маскарадных костюмах девятнадцатого века, где потрескивают дрова в камине, где платьями задрапированы окна, чтобы снаружи не заметили свет... Любовь колышется там, в Лиссабоне, когда опускается ночь на город, и можно встретить мужчину с женщиной, сидящих у воды, допивающих терпкий коньяк.

___________________________
Сильная книга. После неё хочется выйти в ночь, забрести в тихий уголок на берегу холодной Волги и под дождём допить оставшееся вино. Такое чувство, что я пережил целую жизнь. Нелегко... Именно теперь я понял желание Шварца поделиться своей историей. Я бы хотел поделиться впечатлением от романа со случайным человеком на улице, просто поговорить о том, что жизнь в мире - и что же ещё нужно человеку? Идти под мирным дождём, слушая шелест ветра, не думая об опасности быть застигнутым врасплох бомбардировщиками, "мессершмитами", не думать о том, что электрический свет способен привлечь врага... Мы можем спокойно любить. Спокойно...

Мне особо запомнилась одна цитата, заставившая на несколько минут задуматься, поразив меня своей искренностью и молчаливым воплем:
"Одиночество ищет спутников и не спрашивает, кто они. Кто не понимает этого, тот никогда не знал одиночества, а только уединение."
Восемью словами сказано всё, что нужно. Спасибо, Ремарк.
_____________________________

P.S. Я хочу выразить благодарность одному хорошему человеку, читателю, Amid29081992 .
Достаточно давно, прошлым летом, он посоветовал мне романы Ремарка. Не сразу, но в своё время я последовал совету. Если бы не он, до "Ночи в Лиссабоне", как и до других книг писателя, я добрался ещё бы Бог знает когда.

«Ночь в Лиссабоне», как и другие произведения немецкого автора, погружает читателей вместе с героями романа в зловещий омут разбушевавшегося общественного нарциссизма, жертвами которого оказываются многие персонажи Ремарка. Но коллективное нарциссическое самовозвеличивание зачастую приводит к катастрофическим и разрушительным последствиям, когда нарциссичные вожди, опьянённые властью и стимулирующие национальный нарциссизм своего народа, оказываются не в состоянии объективно оценивать реальность. Как любой нарцисс-тиран обвиняет во всём свою несчастную жертву, так и «всегда сильные страны обвиняют слабые в агрессивности». «Ведь Гитлер не только другим прожужжал уши – он и сам верит в то, что он апостол мира и что войну навязали ему другие. И вместе с ним в это верят пятьдесят миллионов немцев» (Ремарк «Ночь в Лиссабоне»). Но писатель рассказывает нам о тяжёлой участи тех человечных немцев, которые в это не поверили и не поддались воздействию фашистской пропаганды. Хоть нарциссизм, на основе которого строятся фанатизм и деструктивность, играет огромную роль в развязывании войн и группового насилия, но, с другой стороны, усиление группового нарциссизма ведёт и к развитию его антипода – гуманизма.

В центре повествования – трагичная судьба любящего мужа, совершающего настоящие подвиги ради своей жены в страшные годы Второй мировой войны. Он-то действительно любил её, но вот любила ли его она – большой вопрос, которым и задаётся центральный персонаж романа после неожиданного самоубийства супруги: «Любила ли она меня или я был для неё только палкой, на которую она опиралась, если это ей подходило? Ответа нет». В поисках ответа герой дарит первому встречному немцу инструменты (билеты, документы с визами) для исполнения заветной мечты многих эмигрантов: выбраться из урагана и военного ада в тихую гавань спокойной страны, но при этом просит выслушать историю своей любви, чтобы удержать её в чьей-то памяти и тем самым сохранить незамутнённый облик его судьбы.

История одной любви рассказана за одну ночь в Лиссабоне, последнем пристанище гонимых войной в Америку европейских беженцев. Но каков же итог изложенной истории? «Что это было? Пустое, бессмысленное бытие, жизнь бесполезного человека, рогоносца и убийцы…» - таковы высказанные вслух заключительные мысли о себе опустошённого и разочарованного героя, тяжело переживающего утрату. Однако в ответ на них прозвучали искренние слова его случайного слушателя: «Это в то же время была жизнь человека, который любил, и … в некотором смысле – это была жизнь святого».

Ремарк – это поэзия на фоне драмы, лирика в образе бесконечной трагедии, любовь, заключённая в объятия смерти. Читать Ремарка – это сознательно подвергать себя благородному мазохизму: страшно, больно, но невозможно прекратить.

"Ночь в Лиссабоне", пожалуй, одно из немногих его произведений, в котором он дал своим героям шанс прожить новую жизнь. "Новую" – потому что в эмиграции она всегда "новая". Ты оставляешь за плечами ту, другую, коряво прожитую, наполненную старыми воспоминаниями и невосполнимыми утратами и стремишься к новым горизонтам, преодолевая сомнения и возможные разочарования.

Герои романа – немецкие эмигранты, волею надвигающейся катастрофы оказавшиеся в Лиссабоне. Это был вынужденный выбор – тогда многие немцы бежали из страны, лишь бы остаться в живых. Причины были разными, но для новой беснующейся власти основательными, чтобы отправить соотечественника в концлагерь. Он мог быть евреем, принадлежать к враждебной новому режиму политической партии, иметь влиятельных врагов. Собственно, подходило любое обоснование, чтобы человек вдруг стал "неугодным".

Лиссабон в 1942-м был своеобразным перевалочным пунктом, последним пристанищем, для беглецов, сумевших прорваться через бесконечный хаос визовых и паспортных контролей и бесчеловечных притязаний. Это были отчаявшиеся люди, которые превыше родины ставили справедливость и свободу. А землёй обетованной в их выстраданных мечтах становилась Америка. Именно туда стремился наш герой, игря на последние деньги в казино, чтобы купить билеты на пароход и фальшивые визы себе и жене. Он всё проиграл.

Но судьба, порой, благоволит неудачникам. Возвращаясь из казино по набережной и мысленно прощаясь с мечтами о недосягаемой Америке, он знакомится с мужчиной, который предлагает ему два билета на пароход, отплывающий в Нью-Йорк на следующий день, взамен на услугу слушателя. Одна ночь и одна история – не самая большая плата за свободу, не так ли?

Так, кочуя с рассказчиком и его слушателем из бар в бар по ночному Лиссабону, история любви и утраты из личной драмы превращается в некое одушевлённое достояние, не позволяющее забыть те ужасы, превратившие её в пепел воспоминаний. Рассказ Йозефа, расставшегося со своей родиной, со своим настоящим именем, с половиной своей души, – это не крик боли, но желание запечатлеть в словах дорогой сердцу облик любимой Хелен, отважной, смелой, до последнего ценившей жизнь. Эту жизнь у неё попытались украсть, но она выцарапала себе право прожить её по своему усмотрению, подарив любимому человеку теплоту недолговечного счастья, погребёного затем под руинами безысходной тоски. Бессилие перед неизбежным – это мука, отравляющая существование. И так ли были неправы наши герои в своём последнем выборе?

Одна ночь, навсегда изменившая судьбы незнакомых людей. Одна ночь свела их вместе на несколько часов...

Сколько бы я не читала книг о Великой Войне всего человечества, не перестаю ужасаться бессмысленной жестокости. Простые люди на политической кровавой арене под предводительством безумца. Как сохранить свою человечность в таких условиях....

Роман о силе любви, жертвенности, человеческой слепоте и безумии. О тех временах, когда Европа не казалась безмятежным и счастливым пристанищем. О том, когда лишь убийца имел право называться человеком.

Разумный человек понимает, что в любом конфликте есть приверженцы и несогласные. Так и в военной Германии были тысячи людей, при этом не являющимися небогоугодными для Гитлера, которые видели в кровавом месиве неверную идеологию, которым пришлось спасаться бегством от своих же. Тем и интересна эта книга, рассказывающая о судьбах немцев, не разделяющих замыслы своей страны.

История Второй Мировой полна непроверенных фактов и противоречий. Мы, не жившие при тех событиях, вряд ли в полной мере поймём и осознаем ужас и тот страх. Но это не значит, что мы не должны пытаться, что мы не должны помнить. Мы обязаны рассматривать ту историю с разных сторон. Сегодняшние события показывают, что человечество не учится на своих ошибках. К величайшему сожалению. Мир во всём мире - это недостижимая утопия.

Красивый стиль письма, превосходный перевод на русский, метафоричность рассказчика - великолепная совместимость для душевного классического романа прошлого века, тем не менее, актуального по сей день.

Читая книги Ремарка можно пожалеть, что не познакомились с ними раньше. Согласитесь, такое происходит крайне редко!

На волне нынешней пандемии все тут дружно ринулись читать и смотреть книги и фильмы на тему апокалипсисов. А я читаю Ремарка. И честно говоря, не знаю более апокалиптичного чтива. Это такая жуткая жуть, что и представить сложно. Всю книгу провела со вздыбившимся волосяным покровом. Настоящие GotterDammerung, сумерки богов, где богами были мы, люди. Закат эпохи. Междувременье, которого так страшатся китайцы и я.

История о немецких эмигрантах, мыкающихся по Европе накануне 1939го. История их началась задолго до этого года, после прихода к власти фашистов в Германии. Несогласные с новой политикой бежали из страны в соседние Австрию, Швейцарию, реже Францию. Изгнанные, преследуемые. И как много стали значить для них бумажки. Документы. Честно говоря, у эмигрантов только и разговоров, что о паспортах и визах. Вот всю книгу паспорт, паспорт, нужен паспорт, без паспорта я умру, поддельный паспорт, виза, как я буду жить с фальшивым именем. И столько в этом Ремарк развёл философии, про жизнь под чужим именем, столько боли от этого. Возможно, но мне трудно это понять, когда на кону жизнь. Нехай я всю жизнь побуду Матреной, зато живой Матреной.

История развернулась одной ночью в Лиссабоне. Один эмигрант мечтает об Америке, второй эмигрант этой мечты почти достиг, паспорт и виза и билеты у него на руках, одно лишь но. Он туда не поедет. И вот Шварц рассказывает про всю свою неприкаянную жизнь случайно встреченного незнакомцу. И мне. А я ему верю. Верю в эту полуоборванную жизнь, верю, что от всей нормальной жизни у него и его Элен были лишь отрывки, часы, дни, недели. Блин, они счастливые. У них были даже месяцы. Я, наверное, богохульствую и вообще, но я и сейчас то не чувствую, что у меня есть годы. Экзистенциальный ужас.

Прекрасная история любви Шварца и Елены. 4 года обыденности, которую они и сами воспринимают как рутину. Пфуй. Годы разлуки, где никто никого не ждал, но в глубине души надеялся. И новый опыт любви в изгнании, в лагерях, в съемных потайных домах, на полу забегаловок. «Люби», скрывайся и таи, и мысли и мечты свои. Да была бы их любовь такой яркой, такой напряженной, если бы не ежедневная угроза потерять друг друга? Конечно, нет. Они и сами это знают. Елена прямо говорит ему. Иосифу. Его настоящее имя Иосиф. Ведь даже я мысленно называю его Шварцем. Хотела бы я такой истории? Яркой - да. На заплёванном полу паба - нет. (На чистом полу паба - хммм, а где наша только не пропадала, почему бы и не да))) И как автор интересно показывает "а что было бы если" - если бы Шварц и Елена доплыли бы до своей Америки? Он рассказывает об их субститутах, о встреченном в лиссабоннском порту собеседнике. Тот доплыл. И развелся через полгода со своей Рут. А потому что все. Все закончилось. Нет больше постоянного стресса, нет больше яркого. Нужно вести нормальную человеческую жизнь. Обыденную. А они больше не умеют этого.

Черт собери мои мысли, Ремарк создал настоящий Омут памяти, пусть даже фальшивых воспоминаний, куда меня погрузило, и никак не выплыть. Где моя бутылка рома и грустный собеседник, готовый раз за разом выслушивать печальные сентенции? Возможно, именно сейчас вся эта культура ночных ремарковских кабачков (баклажан, блин), да баров, баров, будет как никогда актуальной. Послушай, друже, вот мои билеты в Питер. Но я никуда не лечу. Выслушай мою историю...

Е.Агранович.
Это – исповедь человека, который потерял всё. Одна ночь – история жизни, рассказанная случайному встречному, одна ночь, в которой он боялся остаться один. Можно сказать, история одной любви, одной жизни. Длиной в одну лиссабоновскую ночь. Это – Ремарк. Это его тоска, это его потерянность в мире, где мы, по сути, всего лишь мушки:

Ремарк верен себе. Наверно, покажется, что все его истории повторяются, но на самом деле это не так. Каждая книга – это отдельная история в том времени, которое бесконечно мучило автора, которое заставило ужаснуться весь мир, забыть самого себя, но не побороло желание жить. Жить, когда знаешь, что жить невозможно, жить, когда знаешь, что умрёшь, но стараешься обмануть себя, и наслаждаешься последними днями. И Ремарк ещё не раз расскажет об этой жизни, потому что ему есть что сказать, потому что у каждого потерянного человека с чужим именем – своя история. Без имени, и, в общем, без судьбы.

Всего лишь одна ночь, а столько пронеслось, но то, что было сказано в эту ночь, уже никогда не оставит, как не оставит сам автор, всё больше захватывая своими печальными образами, воспоминаниями, размышлениями над судьбами минувшего столетия.

Бессонные, болезненные, трепетные ночи-исповеди. Теплый полумрак стирает потихоньку тиканье часов, а в руках остывает чашка кофе. Скоро в окно заглянет зыбкое утро, буквально через час-полтора, но уснуть все еще невозможно. Слова слетают с губ, собираются в короткие тихие фразы, и в этом предрассветном откровении подчас надрыва больше, нежели в отчаянном крике. Цепляются, держатся друг за друга два человека, пытаются выплыть в штормовом море. Такие ночи или срывают с катушек, или спасают, они не терпят мишуры и позволяют увидеть истину… Я тоже пережила одну такую. Того, кто был рядом, уже нет, в ту комнату мне более и не вернуться, и слов не повторить, но десять с лишним лет не стерли ее из моей памяти, ведь та ночь помогла принять едва ли не лучшее решение в моей жизни.

Когда они встретились, ночь только развернула свои объятья над Лиссабоном. Один отчаянно стремился выжить, другой за жизнь уже более не цеплялся. Спасение одного в другом, а цена вроде не так уж и велика – побыть товарищем в ночи за пару билетов на спасительный пароход в Америку. Разве много за шанс попасть на ковчег, способный укрыть от потопа войны? За шанс просто покинуть проклятую Европу двадцатого столетия, в котором человек был уже ничем, а действительный паспорт – всем, в котором невинность – преступление, которое карается наиболее сурово… Никто не смог предсказать в минуту этого странного знакомства, что обещанный разговор по душам окажется одиссеей страха, бегства, бюрократизма, отчаяния и любви.
Казалось бы, не выбивающийся из общего ритма, страшный случай… Сколько похожих трагедий было в этот переломный момент истории? Сколько их было, людей, чудом сбежавших из нацистской Германии, переживших тягость утраты на чужбине, лишившихся опоры, простой возможности приклонить голову на родное плечо и поделиться горем? Многие и многие тысячи, среди которых испытания Йозефа и Хелен – капля в море. У них за плечами четыре года безмятежного общего брака, которые Йозеф даже сопоставить не может с пятью годами жизни в эмиграции. Кажется, жизнь развела, но нить лишь натянулась, не оборвалась, и Йозеф возвращается в родной Оснарбрюк, чтобы просто удостовериться, что жене ничего не угрожает. Он рассчитывал на минутную встречу, взгляд, брошенный издалека, а получил дни, недели, месяцы беспокойного горького счастья. Он любил ее, а она его, и ничего не было потеряно…
Достоверно и беспощадно воскресли в безмятежности настоящего эмигрантские будни с их безумием и агонией, которые известны мне уже по четвертому прочитанному роману Ремарка. Никуда не подевался и страх того, что история вполне может заново проделать этот крутой вираж… Достаточно ли повзрослело человечество, чтобы не повторить ошибок прошлого? И почти с той же силой, что и прежде, возникла душевная привязанность к автору, книги которого я раз за разом дроблю на цитаты, героям которого я верю и сочувствую до внутреннего содрогания… И все же кое-что ныне было не так. Не знаю, кого винить – роман или свою тяжкую рабочую неделю, но над этой книгой я заснула раза два, чего раньше в компании с Ремарком не припомню. И если за перипетиями Йозефа и Хелен, развитием их воскресшей в эмиграции любви я следила с большим интересом, то диалоги двух товарищей в ночи, а куда больше монологи Йозефа, призванные отразить его миропонимание и мироощущение, его бесконечное желание сразиться с мельницами времени просто заставляли клонить голову к подушке. При том, что повторное прочтение эпизодов на свежую голову лучшего результата не давало… Странная и грустная загадка. Пошатнулась ли моя вера в талант знаменитого автора? Конечно, нет.
Одна ночь длиной в жизнь, не миновавшая бесследно, оставившая привкус горечи на губах и запечатлевшая образ той самой единственной навеки… Пусть и в чужой памяти. Умеет Ремарк эмоционально и искренне, так, как может далеко не каждый автор, на примере одного человека отразить боль всего человечества, подарить надежду, а потом безжалостно отобрать ее, заставить думать полночи над судьбой беглеца без имени и над тем, какой мистической шлейф оставила после себя эта история любви.

Удивительный глубокий роман. Жаль, что не везде получилось идти с автором в ногу, но я ни капли не жалею, что пережила эту ночь.

Ночной Лиссабон. 1942-й год. Ярко горят такие непривычные для остальной Европы, прячущейся от воздушных налетов, беспечные огни. Неутомимыми светлячками заполонили они лабиринты лестниц и переулков, ведущих в гору. Манят они за собой, вдаль от набережной Тежу, в гавани которой стоит пассажирский пароход - последний шанс спастись от неумолимого потопа фашизма в далекой Америке. Редкие прохожие изменчивыми тенями движутся по узким извилистым улочкам города, растворяясь среди "пастельных" домов, украшенных нежной синевой изразцов.

Одну такую безымянную тень, что едва не утратила бдительность, засмотревшись на пароход, настигает другая и предлагает сделку. Обладатель паспорта на имя Иосифа Шварца - ценителя "картин тишины" и знатока импрессионистов Лувра - просит у незнакомого ему человека быть с ним до утра и выслушать все, что будет рассказано. Мизерная цена за надежду на спасение, за шанс на новую, более счастливую жизнь, за два билета на корабль. Разве есть возможность отказаться у человека, если разрешение на пребывание в Португалии истекает через несколько дней, никаких других виз больше нет и не предвидится, а последние деньги остались в знаменитом казино Эшторила - результат отчаянной попытки разбогатеть, чтобы получить шанс приобрести билет на последний рейс в Америку.

Идти в квартиру, где стоит дощатый гроб, не мыслимо, значит остается забег по злачным местам португальской столицы, среди которых закрытый русский клуб далеко не худший вариант. Оценив его, немецкие эмигранты придут к выводу, что спасавшиеся от революции люди лучше устроились в Европе, чем беженцы второй мировой. Ведь они стали эмигрантами на пятнадцать лет раньше.

По-своему, беженцам из уже не царской России повезло. Мир еще был способен на сочувствие. Им разрешали работать, выдавали документы. К середине двадцатого века гуманизма прибавилось только на словах. На деле же получалось - мир стал еще более циничным и равнодушным.

Есть определенная ирония в том, что бюрократическое безразличие к судьбам эмигрантов, бежавших от преследования нацистов, подтолкнула двух шагающих по ночному Лиссабону мужчин к искусству. В каждой стране, куда приводила их жажда спасения, они знали главным образом церкви да музеи – не потому, что так сильно любили Бога или искусство,

Череда утрат может подтолкнуть к обретению чего-то нового. К рождению нового я. К внутренней свободе. Освободить от склонности придавать важностью незначительным вещам. Из крота, пробиравшегося без паспорта через границы, сделаться вдруг птицей, не знающей уже никаких границ.

У раздавленного горем человек есть только ночь, чтобы удержать то, что удержать невозможно.