Джек Лондон. Собрание сочинений в четырнадцати томах. Том 11

Человек, читающий эту рецензию, если ты далек от реинкарнационных взглядов на жизнь, тебе не близки глубокие трансовые состояния либо ты придерживаешься других (жизнь - одна, люди произошли от обезьян, инопланетян и пр.) точек зрения по поводу жизни и смерти человека, то можешь смело не тратить свое время на ненужное тебе, потому что далее последуют размышления, полностью раскрывающие эту тематику - как по личным мировоззрениям и наблюдениям, так и по сюжету книги. Кстати, что привело тебя к тому, что ты мог взять эту книгу в руки при взглядах, не имеющих ничего общего со знанием, что смерть завершает лишь действия этого тела, но в следующей жизни ты сможешь продолжить решать задачи?

Я не знаю, готова ли помнить все свои жизни, знать все свои грехи и упущенные возможности, испытывая вину миллиардкрат превосходящую ту, что чувствуем за одно воплощение. Я хотела бы, но не уверена, что справилась бы, но знаю точно - незнания, существующего сейчас, мне недостаточно! Несмотря на возможности (используемые:)) благодаря гипнозу и расстановкам узнавать крупицы информации о прошлом свой души за гранью данного воплощения мне не удается ощущать ее стопроцентную достоверность - я так и не погрузилась на глубину доступную Страннику по звездам, мне не довелось перепроживать (не на пару минут войти в состояние, когда основная личность просто подвинулась, но осознает, а просуществовать в нем, отрешившись от тела, оценки и психики себя в настоящем) свои воплощения, умерев здесь и сейчас. Признаюсь честно - останавливает страх, который пока не переборола даже моя высокая гипнабельность... Кажется, лучшим выходом из положения послужила бы возможность подключаться к каналу знаний о себе всегдашнем только при острой необходимости, когда никакие сознание, ум, знания и размышления не дают ответа на вопрос за какой конкретно косяк идет такая отработка либо что именно еще необходимо совершить, чтобы заслужить, т.е. обретать полноценную инструкцию, когда все методы испробованы, но разгадка не найдена.

"Смирительная рубашка" для меня стала любимой книгой автора; когда много лет назад я наткнулась на ее аннотацию, поняла, что ждет нечто необычное для Джека Лондона и близкое для меня, но даже тогда не могла еще подумать, что произведение так близко моим ощущениям этого мира, так затронет и разделит мои взгляды. Даррел Стэндинг - человек в смирительной рубашке, но не сумасшедший (по крайне мере точно - не для меня), а тот, кому выпал редкий шанс познать сою душу во многих ее воплощениях - то, чего практически каждый из нас лишен, нам не дано знать, что было, что будет - и то чаще имеем право предсказать. Только один абсолютно мелкий и незначительный изъян обнаружила в повествовании - не хватило обыкновенных воплощений героя; те, что были избраны им для того, чтобы поделиться с нами - геройские, преодолевающие (8 лет одиночества, 40 лет нищенствования с вынашиванием восстановления баланса и пр.) или исследующие (египетский отшельник), но ведь среди множества инкарнаций у любой долгоживущей на бренной земле души найдутся и глупцы, и простаки, которые в таких жизнях отдыхали между обучающими и задачерешающими воплощениями, т.е "странствиями по звездам".

Кажется, я поняла, почему ум - для меня высшая ценность, я не могу жить, не решая задачи души (пусть не всегда успешно, часто ходя по кругу, много сопротивляясь и протестуя, но не стоя на месте, а двигаясь!), жизнь счастливым умиротворенным глупцом, не осознающим проблемы - мой личный ад...

Пишу, а поток сознания, основанного на бессознательных знаниях и чувствах льется внутри, размышляю - есть все же ценность в нашем беспамятстве воплощения, благодарю ему мы ощущаем ценность каждой жизни, не откладывая автоматически свои задачи на потом. Но как быть тем, кто догадался о важности каждого воплощения, и не хочет терять время, зная, что не решив в этой жизни - придется вернуться к этому вопросу в последующей или даже последующих? Но связан при этом с теми людьми, кто закрывает глаза на незакрытость темы, отгораживаясь от того, что задача растянется не только во времени и пространстве, но и разных телесных оболочках? На этот вопрос я не нашла ответа... Быть может, отыщу на какой-то из звезд, что ждут меня впереди.

В детстве у меня была книга Раймонда Моуди "Жизнь после жизни", которую я зачитала до дыр. В ней американский психотерапевт рассказывал о своем опыте общения с людьми, пережившими клиническую смерть, и о сеансах гипноза, во время которых они "видели" свои прошлые жизни. В конце книги была инструкция, с помощью которой можно было самостоятельно ввести себя в состояние транса. Мне было страшно любопытно, но я побоялась её исполнить. А вот Даррел Стэндинг, герой книги Джека Лондона, не испугался. Забавно, но его способ был практически таким же, как у доктора Моуди, за исключением того, что пациенты доктора не сидели в тюрьме и не подвергались жестокой телесной пытке, от которой дух, не в силах её выдержать, сбегал к далеким звездам, скрывающим его прошлые воплощения.

Я в восторге от описанных Лондоном "прошлых жизней" узника тюрьмы Сен-Квентин: сына первых поселенцев Джесси Фэнчера, потерпевшего кораблекрушение Дэниэла Фосса, начальника римского легиона в Иерусалиме Рагнара Лодброга. Каждой из этих и других приведённых в книге историй хватило бы на полноценное самостоятельное произведение. Поражает мощная фантазия писателя, которая дала жизнь и кровавой битве бледнолицых с индейцами, и 8 годам выживания на необитаемом тюленьем острове, и полувеку скитаний по дорогам Чосона (современной Кореи), и современникам Иисуса Христа, которые поверили в Него, но не предотвратили распятие. Эти истории прекрасно проработаны и детализированы; чувствуется, что автор хотел бы подольше побыть со всеми "множественными личностями" Даррела Стэндинга, но он как будто предвидел собственную скорую смерть и вынужден был второпях втиснуть все свои нереализованные идеи в один роман. Во время чтения меня не покидало горькое чувство сожаления, что он не успел воплотить все свои сюжеты, не высказал всё, что хотел. И действительно - Джек Лондон скончался на следующий год после написания "Смирительной рубашки".

Это самый непохожий на другие роман писателя - единственный мистическо-эзотерический в его творчестве. И вот эти-то мистика с эзотерикой мне и не понравились. Я солидарна с Лондоном, что чем ближе мы к детству, тем больше помним о своей прошлой жизни - не зря же мне лет до 8 регулярно снилось, что я солдат, погибающий в окопах Второй мировой, а в шумах мирной летней ночи чудились звуки падающих бомб. Но вот с настойчивым вдалбливанием читателю того, что смертно лишь тело, самого главного глазами не увидишь а дух будет вечно крутиться в колесе Сансары, он всё-таки перегнул палку. А финальный спич про женщину, хоть до чертиков романтичен и прекрасен сам по себе, но в этом тексте совершенно лишний. Даррел Стэндинг почти во всех своих воплощениях переживал приключения мужественно и в одиночку, и тут ВНЕЗАПНО оказывается, что всё на свете делается ради женщин. В подтверждение торопливо набрасывается ещё пара абзацев про прошлые жизни, в которых женщины играют заметную роль. Как будто писал-писал, вот уже всю книгу написал - и тут вспомнил, что про самое главное забыл. В итоге повествование получилось дерганым и неровным, как будто это не Даррел Стэндинг, а сам Джек Лондон сидел в тюрьме в ожидании казни, но отдельные его фрагменты - настоящие бриллианты мировой литературы.

Выходные у меня прошли под острым приступом - хочу еще Стивен Кинг - Противостояние . Я схватила Роберт Маккаммон - Лебединая песнь - но это дело небыстрое. И - вселенная меня услышала)
Пост Апокалипсис до того, как он стал мейнстримом) Макро-рассказ или микро-повесть о том, каким (в представлении автора) будет жизнь в 21м веке и как она изменится после эпидемии. Конечно, тут рассказ спустя 60 лет - и он получился немного сумбурным, нелинейным и подробным. За это немножко баллы сняла - начало было прям такое красивое и многообещающее, а потом оказалось - что автор решил, что новое поколение совсем не будет знать даже простых и привычных нам вещей. И - им надо все разжевывать (в этой части мне сразу же вспомнились Дмитрий Емец - Мутантики ). Но считаю эпизод с объяснением, что такое миллион, через песок и ракушки - излишним и затянутым. Да еще переводчик накосячил - слово "биллион" мы не используем, подразумевался миллиард.
Какая-то пугающе пророческая повесть. Если Стивен Кинг мог проверить свои способности предсказателя (я нашла картинку))) То Лондон... Если приглушить книжную драматичность - прям наша пандемия, которую мы пережили, ну очень похожа. Стремительное распространение, пропажа продуктов, закрытие границ... "Алая чума" очень похожа на корь и краснуху и не знаю, намеренно это было, или я себе надумываю - я углядела отсылки на Эдгар Аллан По - Маска красной смерти . Корь вообще - болезнь такая, неприятная, и если вспыхивает - это правда как пожар. И я думаю, что в начале 20го века автора это волновало.
Интересные и немного внезапные выводы автор сделал. Особенно мне понравился: про докторов и "докторов". В общем: совсем небольшая, но какая-то самодостаточная повесть - можно использовать как еще немного "Противостояния" (ну или прикорм к "Противостоянию" или к Кормак Маккарти - Дорога - ее я тоже вспомнила). Интересная география окрестностей Сан-Франциско - там такие названия, они всамделишние - или автор их придумал? Ну и авторский стиль в наличии - повторюсь, что начало про развороченную дорогу меня покорило сразу (середина немного просела). Так что – да здравствует жизнь, очень хочется не болеть и беречь друг друга.

Что может быть прекраснее пессимистичного Джека Лондона?..

Ясно же, что нашло на писателя. Что-то мне подсказывает, что так Лондон выплеснул все накопившееся отчаяние – от осознания обреченности человечества. Даже Первая мировая не успела начаться, но что-то жуткое явно витало в воздухе, заставляя прежних оптимистов отказываться от идеалистических убеждений и с унынием восклицать: увы, но эта цивилизация обречена! На календаре был 1912 г. Спустя четыре года писателя найдут отравленным (скорее всего, отравившемся, ибо его давно мучили мысли о самоубийстве).

Жить с ощущением бессмысленности всего, необъяснимой конечности человека, – это, знаете ли, тяжело. Бог был давно утрачен. Посмертная жизнь объявлена нереальной. Неспособность понять, зачем живет человек, зачем ему вообще нужно выживать, преодолевать, обязательно размножаться, – это непонимание еще больше пошатнуло привычное, приблизив мир к самой ужасной в современной истории катастрофе.

Джеймс Смит, главный герой «Алой чумы», размышляет на темы, которые были близки людям в начале 20 века; близки и нам – к счастью или к сожалению. Повидал он на своем веку достаточно. Жил себе, жил, возмужал уже в 21 веке (книга – антиутопия, если что), произошел сам из очень уважаемой семьи и пошел по стопам отца – стал профессором в престижном американском университете. Все о литературе и английском языке думал. Вращался, естественно, в кругах образованных, начитанных, невежества и глупости в глаза не видел.

И прожил бы он так всю жизнь и благополучно ушел бы на пенсию в старости, окруженный любимыми внуками. Но в его 27 лет случилась пандемия чумы, захватила все континенты и убила почти всех. Выжившие сбились в стайки, и вот тут-то Джеймс окончательно разочаровался в человечности и вообще разумности нашего биологического вида.

Оскорблять, обвинять болезнь, право, бессмысленно. Болезнь не имеет разума, нет у нее ни логики, ни справедливости. Спрашивать с нее – глупость. Оттого главный герой смотрит на «алую смерть» отстраненно. Позже он начинает видеть в ней неизбежность – да, с горечью он об этом говорит, задает себе вопрос: а каковы законы нашей жизни?

Болезни, землетрясения, хаос жизни – все это именно что неизбежно, эти ужасные бедствия должны либо толкать человечество к новому этапу развития, либо отбрасывать его прочь, в дикие времена, заставляя людей начинать все с чистого листа – словно учитель заставляет своих учеников повторять одни и те же важные правила. Признавая за «алой смертью» ее власть над человечеством, Джеймс все же спрашивает: а может ли наша цивилизация развиться в нечто лучшее, осмысленное – или мы вынуждены раз за разом повторять банальные ошибки, множить их до тех пор, пока природа вновь не отбросит нас на нулевую отметку?

На этот вопрос уже постаревший главный герой отвечает пессимистично: увы, но человечество безнадежно, не способно к обучению и, сколько бы его ни пытались наставить на верный путь мировыми несчастьями, все равно ничего не поймет. Значит, и чума лишена смысла – ибо бессмысленно отматывать все назад, все равно же лучшего не будет.

В детях, которые вертятся вокруг него и спрашивают о прошлом, Джеймс видит эту же неизбежность. Дети должны будут на обломках прежнего человечества повторять все взлеты и падения – они обречены на это самим фактом своего существования. Он называет их дикарями – конечно, они пока что не умеют ни читать, ни писать, считают лишь до десяти и не способны к образному мышлению. Но позже дикари перерастут новый каменный век, изобретут письменность, после – электричество. Но зачем, зачем это, если природа, не удовлетворившись успехами человечества, снова нашлет на него несчастья?

Хочется верить, что сам писатель на момент своей смерти все же изменил мнение о нас – умирать с таким мировоззрением, должно быть, страшная мука. Но выступивший 20 век вряд ли оставил ему возможность посмотреть на нашу цивилизацию с позитивной стороны.

Довольно необычная для своего времени книга. Этот постапокалипсис, написанный в 1912 году, в первую очередь привлек моё внимание тем, что Джек Лондон ранее не был мне известен в качестве автора фантастических произведений. Что ж, многие писатели рано или поздно пробуют свои силы в нехарактерных для себя жанрах. И можно сказать, что Лондону этот его эксперимент определенно удался.

Мир, описываемый в романе, предстаёт перед нами во всей своей девственной красе. Тут нигде не услышишь шум городов, и воздушные корабли больше не плывут по небу. Поля густо заросли травой, а морские львы без опаски выходят погреться на обезлюдевшие пляжи. Техника исчезла, и пространства снова стали непреодолимо огромными. И обломкам человечества остаётся лишь догадываться, какой цифрой теперь измеряется население планеты. А счёт действительно идет на единицы. Не выжил почти никто, а оставшиеся скатились практически в каменный век, и отныне заново начинают свой путь к цивилизованному обществу. И вот старый профессор, единственный, кто ещё помнит жизнь до эпидемии, пытается рассказать молодому поколению печальную историю катастрофы.

Всегда интересно взглянуть на своё время глазами человека, жившего 100 лет назад. Так каким Джек Лондон представлял наш мир? Да, в общем-то, почти таким, каким он и стал. И даже с населением в 8 миллиардов оказался удивительно близок к истине. Хотя конечно, развитие технического прогресса писатель предугадать не мог, и в его будущем, к примеру, в небесах по-прежнему царят дирижабли. Чуть преувеличил он, пожалуй, и классовое разделение общества. Но во всем остальном - вот она наша современность, добро пожаловать домой.
Печальная и простая действительность этого небольшого, но очень ёмкого рассказа в том, что люди не меняются. Гениальные ученые или же обычные мальчишки, не знающие алфавит, они всегда будут стремиться к созиданию ради разрушения. Они построят свой мир, великий и прекрасный. Они научатся читать и станут поклоняться старой лжи. Они покорят небо и создадут оружие массового поражения. Они будут тысячи лет идти вперёд, чтобы потом за считанные мгновения вернуться к началу пути. А потом это повторится снова, и снова, и снова...

Мир опрокинулся вверх дном.
Цивилизацию сметали языки пламени и дыхание смерти.
Над Сан-Франциско проплывал последний дирижабль.
Город стоял сожжённый, разрушенный и покинутый.
Надежда на спасение почти оставила обезумевших и несчастных людей.
Шёл 2013 год.

и был последним, кто застал Алую чуму. 60 лет назад, в 2013 году, (хорошо, что мы уже преодолел этот рубеж, ибо то, что произошло дальше, звучит страшно) неизвестная болезнь выкосила почти все население Земли и оставила в живых 400 человек. Старик хорошо помнит то время, а вот мальчик (как, и его братья) его не застал и родился уже совсем в другом мире, далёком от привычной нам цивилизации. Старик пытается поведать своим внукам о событиях прошлого, но понимает его, к сожалению, только читатель. Дети же нового мира оказываются не в состоянии осмыслить жизнь своего деда, что говорит о полной деградации общества до первобытного состояния.

У этого рассказа есть только один единственный минус - он короткий. Больше я минусов в нем не нашла и мне очень понравились Джек Лондон в качестве автора антиутопии. Мне даже стало немножко жаль, что это не основной жанр его творчества.

Я могу только восхищаться тем, что писателю не понадобилось много текста и подробностей, чтобы показать во всей красе, что с нами может произойти и как мы к этому совсем не готовы. "Миры проходят словно дым" - и как дым исчезла привычная жизнь главного героя. Это заставляет ценить то, что есть сейчас, и совсем по-другому смотреть на то привычное, что тебя окружает.

"Алая чума" - не больно известная повесть Джека Лондона вышла за 66 лет до знаменитого романа Стивена Кинга "Противостояние". Объединяют эти две истории, в большей степени - вымирание человечества от страшной болезни, и в гораздо меньшей - восстановление цивилизации после. На данных двух моментах и остановимся.

В "Аллой чуме", некогда профессор философии Джеймс Говард Смит, а ныне просто "дед" рассказывает 3 ребятишкам о том, как человечество едва не вымерло от ужасной болезни под названием Алая чума. Тут нужно сразу остановиться и обратить внимание на две детали. Во-первых, смертность от Алой чумы Лондона гораздо выше, чем смертность от Капитана Торча Кинга. Из 4 миллионов живущих в Калифорнии, выжило человек 20. Во-вторых: уровень развития цивилизации у Лондона сильно отличается от времени Кинга, 66 лет как-никак.

И у Лондона и у Кинга - люди умирают одинаково, и это описано в равной степени хорошо. Болезни бьют молниеносно, неумолимо. Люди в панике. Начинаются убийства, грабежи, поджоги. Расцветает анархия. Всё то, что ожидает и нас в 2021 году, в случае такого развития событий. Но из праха старой цивилизации, рождается новая, и вот тут Лондон даёт маху, завариваемый им кофе, на деле оказывается окрашенной водичкой.

Представьте себе США 1912 года, я знаю, вы сможете. Представьте, что после страшной болезни в живых осталось человек 40-60, не больше. А теперь представьте, что после данных событий прошло 60 лет. Всего ничего, верно? Одно поколение, но учитывая реалии Лондона - скажем два. Что стало с человечеством?
Вместо одежды оно носит шкуры животных. Правдиво? Нет. Вряд ли за 60 лет, 40 человек износили всю одежду, которая была пошита до болезни.
Вместо имён у людей клички, типа Заячья Губа, а живут они в племенах. Правдиво? Опять же нет. За два поколения? Серьёзно?
Люди живут на улице как дикари, и даже не знают, для чего нужны дома. Но ведь дома то ещё стоят. Что же мешает в них жить?
Люди разучились нормально говорить. Тут я могу понять, что выжившие больше не используют многие из привычных для нас слов, к примеру, та же "официантка". Но у Лондона, они и простого алфавита не знают.
Самое страшное оружие дикарей оказывается палка и лук. Но ведь, как сказал один из персонажей "Противостояния": оружие вот оно, лежит и ждёт пока его кто-то подберёт.

Видимо Лондон настолько хотел показать разницу между цивилизованным миром и его остатками, что забыл о логике. Если бы прошло 260 лет, 160 - ещё ладно. Но те изменения, которые описывает автор, никак не могли произойти за 60 лет, даже беря во внимание годы его жизни

Теперь остановимся на ещё одном, главном противоречии повести: самом деде. Он представитель... бывший представитель правевшего класса, и всю повесть его возмущает тот факт, что большинство выживших оказалось из рабочего класса. Всю жизни они работали в подчинении у кого-то, а теперь сами возвысились над теми, кому служили.
Создаётся впечатление, что из всех выживших он единственный интеллектуал, хотя, по его же рассказу это не так.
Его коробит невежество окружающих, и то, что дикари заправляют новым миром. Но! НО! Тут же он рассказывает о том, как знатная леди не хотела брать руками подданный ей слугой зонтик, и о том как правящий класс управлял всем и вся, и что рабочие не могли возмутиться иначе бы умерли от голода. Неужели после такого, он ожидал другого развития событий? У деда есть книги, он мог бы помочь людям в развитии, научить их хоть тому же алфавит. Но он считает их недостойными и прячет книги в пещере, надеясь, что когда-нибудь люди сами достигнут того уровня развития, чтобы их прочитать и понять.
Не знаю как у вас, но у меня подобный персонаж симпатии не вызывает. В данном контексте он, а в его лице и сам автор, скорбит не о смерти развитой цивилизации, а о банальной потере господствующего положения в обществе, что вероятно могло затронуть читателя в 1912, когда читателями были представители именно правящего класса, но только не сейчас.

Каждая книга Джека Лондона стала вводить меня в восторг, каждая на столько индивидуальная и нет шаблонности для каждой из его книг, хотя из аннотации, ч думала, что будет что-то в роде Виктор Гюго - Последний день приговоренного к смерти .
Даррел Стэндинг находится в камере смертников. Одним из видов наказания является нахождение в туго затуженой смирительной рубашке. Главный герой постоянно подвергается данной пытке и другой заключенный советует ему способ избавления от боли. Использовав его, главный герой начинает свое путешествие во времени. Он был и переселенцем с бизонами, и моряком, стал свидетелем учений Исуса Христа, а дальше во времена до нашей эры.
Это было очень интересно! Я даже и не ожидала, что автор уйдет в историю. Это было так легко, что мне даже было жалко, когда эти эпизоды заканчивались.
Книга мне очень понравилась, думаю Джек Лондон становится одним из моих любимых авторов.

Это очень странное чувство, когда читаешь книгу о нашем времени, но написанную сто лет назад. Вот такое Джек Лондон представил будущее, такой 2013-й год и такой исход для человечества. Поразительно, что не так уж плохо и представил.

По сюжету, профессор университета в этом самом 2013-м году, в возрасте 27 лет застал, так сказать, массовую зачистку планеты путем алой чумы, неведомой хвори, от которой люди штабелями укладывались и погибали, очень быстро, без возможности излечиться или выжить. Уцелело буквально несколько десятков человек, среди которых сам профессор. И вот 60 лет спустя, когда человечество потихоньку восстанавливается и численность его увеличивается, этот человек - уже старик - рассказывает историю спасения жизни своим внукам. Внуки же, маленькие мальчонки, совсем дикие, поведение инстинктивное, животное. Какое там считать-читать, они даже изъясняются на самом бытовом уровне, потому что приоритеты у нового населения планеты совсем другие: найти пропитание и выжить.

Впечатления от произведения двоякие. С одной стороны, автор поднимает актуальную во все времена тему цивилизованного человека. Что стоит наша культура, наши технологии, науки? Как быстро все это рушится, слетает с нас и открывается дикая сторона человека. Как мало мы можем наедине с природой и ее сюрпризами один на один. Для своего времени эта повесть сногсшибаемая. В контексте тех социальных, политических, медицинских обстоятельств, сюжет пугает и берет за живое. Но читать ее в наше время уже не производит того же эффекта (хотя, конечно, от всяческих эпидемий и по сей день никто не застрахован), возможно дело в чрезмерной краткости, возможно в множестве других более цепляющих книг с похожей тематикой.

38-летний профессор агрономии Калифорнийского университета осужден на пожизненное заключение за убийство своего коллеги. Причину мы поначалу не знаем, известно лишь, что что-то личное. Да это и неважно: главное в романе – проявление несгибаемого человеческого духа. Это книга о неистребимом стремлении человека к свободе, о жажде жизни, о непокорности судьбе и обстоятельствам.

Даррел Стэндинг не случайно наделен самой мирной профессией – и при этом совершает столь тяжкое преступление. Он чрезвычайно одарен в своей отрасли: ему достаточно одного взгляда, чтобы определить удойность коровы, степень плодородия почвы или производительность труда фермера. Мыслитель, кабинетный ученый, «раб лабораторий», в прошлом – солдат, воевавший на Филиппинах. Бессмысленный труд в тюрьме его просто бесит. «Я взбунтовался», – повторяет он дважды на протяжении одного абзаца. Он остро чувствует жгучую ненависть к человеческой подлости. И сам страдает от того, что оказывается подвержен приступам «багровой ярости» – всепоглощающего желания убивать и уничтожать, бешенства, застилающего глаза кровавым туманом.

«Человеческий мозг работает сам по себе, и я понес наказание за его независимость», – объясняет Стэндинг. А мозг действительно своевольничает: если человеку недоступна физическая свобода, то это не значит, что он должен поставить крест на свободе мысли и воображения. Этого-то у него никто не отберет. Чудовищная 240-часовая пытка смирительной рубашкой (крайняя степень несвободы!), неоднократно пережитая героем, не смогла убить в нем дух вольнолюбия. Его тело почти мертво, но дух покидает тюремные стены. Герой – живой мертвец в царстве теней – открывает для себя возможность путешествий по другим мирам за гранью пространства и времени, становясь властелином последних. И вот он уже видит себя графом Сен-Мором в средневековой Франции, а затем тощим и грязным отшельником в древнем Египте, а потом – мальчишкой, отец которого ведет вереницу фургонов во время большого переселения на Запад. Или матросом-англичанином Эдамом Стрэнгом, живущим в XVI веке и оказавшимся после кораблекрушения в племени полинезийцев у берегов Тихого океана. Герой оказывается на какое-то время обитателем этих и иных множественных телесных оболочек, переживает свои прежние воплощения. Эти встроенные микросюжеты в своей совокупности передают историю человечества в разные эпохи. Тут словно несколько книг, но каждая в той или иной мере – и о человеческой жестокости. Времена меняются, но человеческая природа, увы, нет.

Герой ведет смелый и дерзкий диалог с читателем-обывателем, напоминая ему, что все люди, включая палачей, считают себя последователями Христа. Но почему же они поступают так не по-христиански? Почему так бесчеловечны отношения в тюрьме? Ведь в некоторых преступниках гуманности больше, чем в тех, кто их наказывает и охраняет. Так, Джек Оппенхеймер, приговоренный к пожизненному заключению в одиночной камере, оказывается надежным и верным другом, готовым к самопожертвованию и не способным на предательство. Его товарищ по несчастью Эд Моррел добр и обладает недюжинным умом. А рядом с такими людьми – отвратительный тип, «поэт-фальшивомонетчик» (звучит-то как оксюморонно!) Сесил Уинвуд.

Достаточно своеобразный роман. До него я и не знала, что Джек Лондон писал фантастику. Что не понравилось в книге? Обилие повторов в тексте: одна и та же мысль выражается разными словами, пространно, обширными повторяющимися пассажами. Написала и подумала: а может, это знак путающегося сознания узника?