Сонеты к Орфею / Die Sonette an Orpheus

Не воздвигай надгробья. Пусть лишь роза
из года в год цветет ему опять.
Ведь то – Орфей. Его метаморфоза
жива во всем. Мы не должны искать

других имен. Однажды и навеки
все певчее – Орфей. Пусть он уйдет.
Но прежде чем сомкнутся эти веки,
он розу позднюю на день переживет.

О, если б знали вы, как должен он уйти!
Ведь и его страшило умиранье.
Но словом одолеть он землю смог

и выбрал край, куда вам нет пути.
С умолкшей лирой, полный послушанья,
смиренно преступает он порог.

Как говориться, "если что-то надо объяснять, то ничего не надо объяснять")))

Эту книгу не прочитала глазами, а слушала в исполнении Смоктуновского. При всем моем не однозначном отношении к Смоктуновскому, в данной книге - он замечателен. Не знаю, как приняла бы эту книгу, если бы читала глазами, но в исполнении Смоктуновского мне понравилась. Очень музыкально звучат сонеты.
Они очень разные и на совершенно разные темы: о любви, о жизни, о смерти, о красоте, грустные, светлые, красивые, задумчивые, неистовые, чередуются, смешивая настроения и темы...
В исполнении Смоктуновского были не только Сонеты к Орфею, но и другие его стихи. Больше всего запомнились два: Ночная езда в Санкт- Петербурге и Смерть возлюбленной. Второе - такое философски глубокое, прекрасное.. А в первом видно, насколько ему понравился Петербург.

Цикл считается одной из вершин поэзии ХХ века, которую очень трудно (для читателей) покорить.
Но – почему? Ведь уже название и посвящение объясняет многое: сонеты «написаны как надгробие Вере Оукама-Кнооп. Замок Мюзот в феврале 1922 года». Цветение жизни прекрасной девушки было прервано страшной болезнью. Вера не дожила и до двадцати лет. И – Орфей отправился за Эвридикой, хотя она не была его возлюбленной и вдохновила поэта не жизнью, а смертью. Общим же было то, что через несколько лет Орфей-Рильке был погублен той же менадой белокровия. Но сложить песни успел.
Безусловно, язык Рильке очень сложен и добиться его понимания возможно лишь находясь в соответствующих духу его стихов эмоциональных состоянии. Но оно того стоит!

Не воздвигай надгробья. Пусть лишь роза
из года в год цветет ему опять.
Ведь то — Орфей. Его метаморфоза
жива во всем. Мы не должны искать

других имен. Однажды и навеки
все певчее — Орфей. Пусть он уйдет.
Но прежде чем сомкнутся эти веки,
он розу позднюю на день переживет.

О, если б знали вы, как должен он уйти!
Ведь и его страшило умиранье.
Но словом одолеть он землю смог

и выбрал край, куда вам нет пути.
С умолкшей лирой, полный послушанья,
смиренно преступает он порог.

Рильке – это мука для переводчика. Русских вариантов было несколько. Здесь я бы отдал предпочтение Карену Свасьяну, несмотря на крайне неоднозначное отношение к фигуре этого культурного деятеля. Тем не менее, его перевод, на мой вкус, лучший.

Где-то внизу, в глубине,
корень подспудный,
словно источник всех дней,
тайный их спутник.

Шлемы и рог, и речей
старческих будни,
братская ярость мужей,
жены, как лютни...