Цитаты из книги Викинги

Отвага – это не показать спину в бою, хотя бы на тебе живого места не было от ран… А ходить по морю, где веками рождались, кормились и умирали поколения предков, - кто же посчитает это за подвиг, кому вздумается рассказывать об этом сагу, складывать песнь?

С викингами на Свальбард

Что ж, иные делаются осторожней в поступках, только если знают, что и у других есть наготове мечи и можно крепко поплатиться самим да ещё накликать несчастье лучшему человеку в роду…

С викингами на Свальбард

– Не меньше славы выстроить хороший корабль, чем отнять его у врага.

Он хорошо знал, куда шёл и зачем. И он добрался, куда ему хотелось. А на боку у него в чехле висела секира.

Такие странники появляются из темноты и вновь исчезают куда-то, но память о них всегда задерживается надолго…

Велика ли честь придавить к земле неумеху, для славы выбирают лучшего противника, а не худшего.

Честь – это такое богатство, за которое не жаль умереть. Нельзя ее ни подарить, ни отнять, можно лишь потерять или обрести самому…

А не пройдя через смерть, другим человеком не станешь.

Может, в том и было все Дело: не унывает от холода знающий, что бывает куда холодней...

Не зря говорят люди – тому не нужна лучшая доля, кто за нее не дерется!

Это только чужая жизнь бывает в цене или не в цене. Свою собственную никому не охота отдавать так просто, без выкупа, без отчаянной попытки спастись.

Взять хоть свадьбу: почему невеста надевает белое платье? Да потому, что в древности белый был цветом траура. Невеста переходит в род мужа, а значит, «умирает» для своей прежней родни. Отсюда и обычай брать фамилию мужа, и – особенно в деревне – обыкновение называть родителей мужа «матерью» и «отцом».

Я расскажу тебе о викингах

Не пой песен, затягивая тесемки на сапогах: как знать, не придется ли плакать, когда станешь развязывать!

Пелко и волки

Не живет, не стоит дом без людей, кто же этого не знает. Уйдешь – и будет он плакать всё дальше за спиной, как живое беспомощное существо. А потом и умрет: просядет ещё недавно крепкая крыша, почернеют звонкие стены, провалятся дубовые половицы… Вдумаешься как следует – и покажется: лучше бы уж умереть самому!

Пелко и волки

Народу на крутой берег Мутной собралось неожиданно много. Вот так: умрешь и тут только узнаешь, кто вправду любил тебя, а кто нет.

Пелко и волки

Вот каково оно, счастье – птица небесная! Попробуй-ка примани его, подзови, чтобы на руку слетело. А спугнуть навеки – в один миг!

Пелко и волки

Вот уж правда святая поётся в старой жалостной песне: сладок хлеб, выпеченный материнскою рукою, хотя бы и замешали его наполовину из сосновой коры с ячменной соломой! А в чужом доме горек пышный свежий кусок, даже если режут его щедро и мажут душистым, только что выбитым маслом… С одних песен этого не уразумеешь – только и поймешь горе, когда сам хоть мало его испытаешь!

Пелко и волки

Люди воздвигают курганы над умершими ещё и затем, чтобы живые, стоя у прадедов на плечах, заглядывали подальше. Потому-то и не сердится мертвый, если кто ненароком забредет на могилу – об этом рассказал Пелко Святобор. Пелко и волки

Рябина всегда растёт на местах, свято чтимых людьми; должно, было неподалеку и капище со множеством деревянных словенских Богов, а в нем, за оградой, на голову превосходя остальных, возвышался могучий Перун, которому его, пленника, так и не подарили…

Пелко и волки

Тело корабля схоже с человеческим телом. Есть в нём и хребет, и рёбра, вместилище жизненной силы, и кожа, боящаяся ран. Но только всё это делается из крепкого дерева. И хребет называют килем, кожу – обшивкой, а ребра – шпангоутами.

Сольвейг и мы все