
Улыбка у подножия лестницы
Генри Миллер
3,9
(58)
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Очень трогательный и искренний рассказ, с очень ненавязчивыми и по-хорошему простыми аллегориями. Даже посредственный паяц заставит людей упиваться смехом, но поистине гениальный шут, заставит сердца людей улыбаться, а их души танцевать. Таким и был Огюст. Ему были дороги те улыбки, которые невозможно и не нужно передать вербальными и невербальными средствами. Они делали его счастливым и наполняли его жизнь смыслом.
Главное — оставаться собой. Это великое искусство. Как? В том-то и закавыка. Это самое трудное, потому что не требует от тебя никаких усилий. Не нужно никому и ничему подражать, не нужно строить из себя мудреца или корчить недоумка… Понимаешь, о чем я? Надо просто говорить своим голосом и заниматься… э-э-э… любимым делом. Ничего не происходит просто так, во всем заложен смысл. Поверь, простая улыбка, адресованная тебе, ничуть не хуже хохочущих рож, пусть даже они хохочут благодаря твоему искусству.

Генри Миллер
3,9
(58)

Даже не знаю, как ставить оценку этой книге. Потому как "Улыбка у подножия лестницы" - один из самых лучших рассказов, которые я когда-либо читала. А вот все остальное вызывает у меня дикое отторжение. Лично мне кажется, что Миллер вводит в свои эссе и повести секс исключительно ради секса. Ну не вижу я никакой смысловой нагрузки в этом, ну не вижу...
Так что искренне рекомендую к прочтению первое эссе "Улыбка у подножия лестницы". Остальное, если вы не фанат чернушного оформления философских идей, - закрыть и никогда не открывать.
4 / 10

Генри Миллер
3,9
(58)

Рассказ меня удивил, как-то непривычно и неожиданно Генри Миллер и без гениталий. То ли притча толи просто красиво завернутый сюжет. Для притчи никогда бы не заподозрил Миллера в религиозности. Чего только не бывает, снизошло озарение и на старину Генри.

Генри Миллер
3,9
(58)

— Это я, Огюст. — Я узнал тебя, — прошептал больной. — Это ты… А мог быть и я. Никто не заметил бы разницы. Но ты знаменитость, а я как был ничтожеством, так им и останусь. — Знаешь, давеча и я думал примерно так же. — Губы Огюста тронула горькая усмешка. — Не бери в голову. Это все пустое. Маскарад. Немного краски, парик, шутовской балахон… И все, тебя нет. Все мы ничтожества. И вместе с тем человеки. Они вовсе не нам хлопают, а себе. Дружище, я хочу сказать тебе то, что сам недавно понял. Главное — оставаться собой. Это великое искусство. Как? В том-то и закавыка. Это самое трудное, потому что не требует от тебя никаких усилий. Не нужно никому и ничему подражать, не нужно строить из себя мудреца или корчить недоумка… Понимаешь, о чем я? Надо просто говорить своим голосом и заниматься… э-э-э… любимым делом. Ничего не происходит просто так, во всем заложен смысл. Поверь, простая улыбка, адресованная тебе, ничуть не хуже хохочущих рож, пусть даже они хохочут благодаря твоему искусству. Каждому свое. Некоторым для счастья довольно и улыбки. Можно быть счастливым, расчищая уличную слякоть. Главное — чтоб об этом никто не догадался. Потому что стоит им раскрыть твою тайну, пиши пропало! Тебя втопчут в ту самую слякоть, позабыв, что по чистому тротуару ходить куда приятней. Обвинят во всех смертных грехах. Начнут пенять на твою гордыню. Толпа снисходительна, лишь пока считает, что она тебя осчастливила.

Растянув рот в нарисованной улыбке, задумчиво-мечтательный клоун Огюст сидел у подножия веревочной лестницы, уходящей в небо. Казалось, ничто не в силах стереть с его печальной физиономии отблеск застывшего веселья. Улыбка жила своей собственной жизнью, блуждая по губам с загадочной отрешенностью, словно ей было ведомо неведомое.

Мир наводнен болью и страданием, особенно это касается нашего времени. Но порой то тут то там возникают личности, которых словно не коснулось ни то ни другое. И их нельзя упрекнуть в бессердечии или равнодушии. Они просто другие, они — свободны. Они не от мира сего. А они просто с наслаждением смакуют каждый день, радуются ему и щедро делятся своей радостью со всеми, кто готов ее принять.













