Полное собрание сочинений в 30 томах. Том 2. Сочинения 1862 - 1863 гг.

- Да что из ней, из любви-то нашей выйдет?

• Горе! Поверь, горе.
• Пускай и горе...

  Незавидная долюшка русской женщины ("бабы") наглядно показана в этой страшной своей трагизмом повести Лескова. Нет здесь счастья, добра, есть принуждение, насилие, болезни, долг. И даже любовь, словно свалившаяся откуда-то с неба на голову нежданно-негаданно приносит лишь несчастье. Обоим. Любовь запретная с самого начала. Он женат, она замужем. Но разве чувствам прикажешь?

  За нарушение семейных обетов судьба их жестоко накажет. Не только разлукою...

  Очень тяжелая книга, но какие яркие характеры (здесь есть и добрые люди, и участливые к чужой беде), какое живописное описание красот русской природы, сюжет мрачный, но за его его поворотами следишь, не отвлекаясь и до последнего надеешься на лучшее: ну не может же человеку так не везти, да что ж это такое...

  Но, видимо, автор давно не верит в сказки и читателей учит тому же, ведь не случайно же еще в начале книги он словно предупреждает:

  Эх, Русь моя, Русь родимая! Долго ж тебе еще валандаться с твоей грязью да с нечистью? Не пора ли очнуться, оправиться? Не пора ли разжать кулак, да за ум взяться? Схаменися, моя родимая, многохвальная! Полно дурачиться, полно друг дружке отирать слезы кулаком да палкой. Полно друг дружку забивать да заколачивать! Нехай плачет, кому плачется. Поплачь ты и сама над своими кулаками: поплачь, родная, тебе есть над чем поплакать! Авось отлегнет от твоей груди, суровой, недружливой, авось полегчеет твоему сердцу, как прошибет тебя святая слеза покаянная!

  Или вот еще:

  Беда у нас родиться смирным да сиротливым – замнут, затрут тебя, и жизни не увидишь. Беда и тому, кому бог дает прямую душу да горячее сердце нетерпеливое: станут такого колотить сызмальства и доколотят до гробовой доски. Прослывешь у них грубияном да сварою, и пойдет тебе такая жизнь, что не раз, не два и не десять раз взмолишься молитвою Иова многострадательного: прибери, мол, только, господи, с этого света белого! Семья семьею, а мир крещеный миром, не дойдут, так доедут; не изоймут мытьем, так возьмут кбтаньем.

  Давно затерялось где-то счастье на этой земле: людей хороших много, а счастья - нет.

  Остается и надеяться только что на Божью милость:

  "Не скучай! Чего скучать? Все божья власть, бог дал горе, бог и обрадует...

Есть вещи, которые мы не в силах изменить в этой жизни, в нашей жизни.

Очень печальная повесть, тут еще и вдобавок главную героиню зовут Настей...Поэтому тяжелее вдвойне это читать...Но язык великолепен, чистая русская речь с прибаутками и проч. Красивая книга о нелегкой судьбинушке...

Одна из рецензий друзей напомнила мне, что я давно и совершенно беспричинно забросила Лескова. Писатель, бесспорно, интереснейший и не только своим богатым, ярким языком. Но возвращение к его творчеству не вышло триумфальным, увы. Взяла этот рассказ, потому что он у меня точно непрочитанный, только, видимо, надо было выбирать что-то покрупнее.
Сюжет: в одной из губерний богатый помещик нанимает нового управляющего - иностранца.

Но только англичанину кажется, что свыкся он с русскими порядками, а мужики без конца барину на него жалуются. Кончается всё это почти трагически - бунтом или не бунтом, но кое-кто из мужиков на каторге-то окажется. А управляющему подлечиться придётся... В чём же была главная претензия к нему?

Что это за язвительность такая? А вот что - сделал, сколько тебе положено, да гуляй, за пределы губернии - ни ногой, не положено, вместо привычных плетей - демонстративные наказания, которые мужики вопринимают, как издевательство.
И одна фраза, которую можно понять по-разному:

То ли он не нашего, русского=дурацкого воспитания, то ли дурацкого, потому что не нашего... Вот и думай...

Интерпретиция сказки о двенадцати месяцах, но в более грубой форме. Плюс в очень сокращенном виде.
Удивлена (не то слово!) от выражений, которыми изобилует сие произведение. Вот, например, диалог:

Кроме прочего, стиль повествования тоже мягко сказать вызывает недоумение:

И так далее, и тому подобное.

Немного стало яснее, когда в конце рассказа была приписка, что это не совсем Лесков, и не его рассказ, а "Славянское предание из окрестностей тренчинских Божины Немцовой... В переводе по возможности удержан строй народной речи, неподражаемо верно переданный в оригинале (с чешского)".
Немного погуглив, поняла, что Лесков был лишь переводчиком сказки чешской писательницы Божены Немцовой, написанной в 1862 году. А первоисточник этой притчи датируется 14 веком!

Нашла интересную статью в LiveJournal на эту тему, узнала некоторые подробности происхождения этого рассказа. Вот ссылка, советую почитать: Земляника под снегом

Одинокий инакомыслящий человек. Так многие говорят об Овцебыке. Такое прозвище получил Василий Петрович за сходство своей наружности с овцебыком. Все его сторонятся и его повадки чужды многим. Человек, который встречался с ним в первый раз, видел только то, что он «плохо скроен, да крепко сшит», здоровый, крепкий человек, но в то же время неряшлив и блажной. После того как он отучился в семинарии, в священники он не попал, а пошел в послушники в монастырь, где недолго и пробыл. Он честен, ненавидит дворян и зажиточных людей, защищает бедняков. Непомерно наивен и всю жизнь считал женщин дурами и очень жалел, что его родная мать – женщина, а не какое-либо бесполое существо. Не признавал новое влияние в литературе, а читал только древних классиков и евангелие. Он мало с кем общался, но в случае надобности мог прийти к своим знакомым без всякого предупреждения, и вел себя в их доме как в своем. При общении в компании мог свободно встать и пойти бродить в лес, а потом вернуться, как ни в чем не бывало, через пять дней. Зачастую не мог ни с кем найти общий язык и тем самым нигде не приживался. Человек он был незаурядный, а те, кто его мало знал, над ним смеялись. Он был не как все, не боялся быть другим и конец в этой истории печален.

Прочитала, потом аудио прослушала - всё равно осталось непонятное впечатление о рассказе.

Очень странный герой, которому я никак не могу сочувствовать, потому что я его речь-то не совсем понимаю, что уж говорить об оригинальном мышлении и мировоззрении. Мы сами - люди тёмные, к богу и народу равнодушные, древних греков каждый день не читаем... нам чавой-то мерещится, что у Овцебыка не все дома, звиняйте.

Человек никуда себя приложить не может, мыкается по свету, как овцебык в тумане. Или, скорее, как самопровозглашенный мерин. Его ненависть к женщинам выходит за рамки умственных завихрений - ему даже мать противна, из-за своей принадлежности к женскому полу. Конечно, первое же сильное физическое влечение выбило у него почву из под ног. Эмоциональность у Василия Петровича нулевая, недоразвитая - представляю, какой там хаос внутри поднялся. А что с ним делать, если животная часть полировалась только древнегреческими философами да "евангелием от Овцебыка"?..
Итог предсказуемый.

Сочуствие к герою не испытываю. Мысли его не разделяю (те, что смогла перевести на русский). Интересным его жизненный путь мне не кажется. Странноватый рассказ - в общем-то не самый занимательный портрет в галерее Лескова.

Да, умеет великий русский писатель Николай Лесков выжать из одного томата бочонок сока. Умеет. Особого впечатления достигается у него описание именно житие-бытие бабы. Простой русской бабы. Непростой русской бабы. Одним словом, любой бабы, барышни, дамы. Такое ощущение, что именно он, Николай, пожил в шкуре, извините, в облике разных женщин и смог почувствовать какое житие уготовано ей от роду. Дикое, зависимое и угнетенное состояние. Даже любая сильная женщина ломается под жерновами обстоятельств и домостроя. Любовь к женщине строится или на основе, всепожирающего хищного инстинкта, или «стерпится – слюбится», или вовсе никак… Просто баба.
Что уж тут рассуждать о какой-то простой бабе, когда дочки богатых людей не имели слова голоса, выдавались по принуждению, в противном случае неповиновения, их жизнь невозможно было описать …
Да, главное чуть не упустила: была наша героиня Настя в ту пору еще и крепостной 17-летней девушкой. И как понятно вариантов у нее особых-то и не было. Замуж… А за богатого, но гугнявого не пожелала бы ни одна девушка, ни одна баба… Гугнявый по Лескову гундосый, не от мира сего. В общем, бабы понимали, какого придурка может получить в мужья молодая пригожая девушка из-за жадности своего старшего братца. Может и получила. Кто с ней-то церемониться бы стал? А бабы то там все же жили бедовые, разухабистые. И поучали-то ее как весело и вольготно можно жить после свадьбы, и не с мужем вовсе.
Одним словом, кто кого перебодает…
Но Настя оказалась не из бедового и разухабистого клана женского.
Она жаждала любви, верила в любовь и не могла принять гугнявого, хоть и богатого мужа. Бегала она от него как черт от ладана. Как ночь, то у нее лихорадка, то живот болит, то … причины разные найдутся, чтобы гугнявого избежать… А что делать? Неизбежность неизбежнее, чем сама неизбежность. И понемногу стала Настя сходить с ума. Начались припадки, стали поговаривать, что в нее бес вселился. И каждый день все хуже и хуже молодой девушке. И нет тому лечения. Загубленная душа не ищет спасения, а улетает. Так и у Насти случилось. Но все, же познала она любовь. Страстную, невозможную. Погибельную.
Все так и произошло. Была любовь. Любовь была, и дитя от него понесла Настя. Но короткий бабий век. Совсем короткий, на самом краешке души держится, а коль ушла душа допрешь, и того века нет. Все.

Николай Лесков — выдающийся русский писатель, чьё имя вызывает у меня смутные образы давно прочитанных произведений. Словно видения возникают они в памяти, но при этом не приносят с собой ничего конкретного. «Левша», «Леди Макбет Мценского уезда» — всё это мне кажется столь же знакомым, сколь и далёким, кроме самих названий в памяти уже ничего и не осталось. Тем ещё лучше, что я решила освежить свои воспоминания и прочитать хоть и небольшую, но очень интересную повесть «Житие одной бабы».

Правильно говорят: «в любой непонятной ситуации читай русскую классику, там у всех всё намного хуже». Вот уж действительно, что ни книга, то настоящая драма, что ни судьба, то злодейка, что ни финал, то трагичный и страшный. И Лесков недалеко ушёл от своих коллег по цеху: жизнь его героини Насти тяжела и неказиста. Как мне кажется, слово «житие» уже звучит так, что не подразумевает ничего радостного и счастливого. Оно горькое, словно полынью отдаёт.

Правда, есть у него еще один смысл, для меня изначально ставший не столь очевидным, но пришедший мне в голову, когда я уже прочитала повесть и размышляла над ее значением. Житие — это, согласно словарю, произведение о жизни праведников или святых. Казалось бы, при чём здесь Настя? Но в святые обычно попадали через перенесённые мучения, а подвижниками называли тех, кто подвергал себя лишениям. Вот и героиня прошла и через мучения, и через лишения, поэтому вполне можно её жизнь назвать житием.

Ох, какими красками малюет Лесков это самое житие! Какие мрачные тона находит для описания происходящего! Словно всё светлое и радостное в одно мгновение покинуло нашу героиню. Словно чёрная свинцовая туча надвигается неумолимо на Настасью, и фатальность страшного мученического финала очевидна с первых же строк. Хотя дело-то по тем временам довольно житейское.

Дело-то обычное — замуж выходить не по своей воле. Не она первая была, и после неё скольких ещё отдали. Но то ли Настя душой оказалась слишком свободолюбивой, либо не срослось, не слюбилось никак. Тут рассудить сложно, ведь чтобы против себя пойти — это же сколько надо внутренней силы иметь, чтобы вот так обречь себя на такие мучения до конца жизни. Не последнюю роль играет в этом и людское слово, да и честь семьи решает дело: чтобы ничего дурного не сказали, чтобы родных не опозорить, — всё вместе привело это хоть и к вынужденному, но согласию.

А вот что вышло из всего этого, бывает не у всех. Не смогла Настасья смириться с горькой судьбой, не роптала громко, но и тишиной своей всех вокруг в недоумение вводила. Не сложилась у молодых жизнь совсем.

И судьба в итоге распорядилась по-своему — Григорий уехал в Харьков и там нашёл себе дворничиху, да и жил с ней, а Настя неожиданно встретила любовь в лице женатого Степана Лябихова. Не справившись с собой и отдавшись воле чувств, молодые люди решили бежать и попробовать жить счастливо, но вот тут и подставила судьба очередную подножку. Расплата была горькой и страшной. А самое главное, давая призрачный шанс, Лесков раз за разом его отбирает, словно подсмеиваясь над своей героиней, даёт понять: не искупить грехи никак, смириться надо и житие своё вести как все.

Да... вывернул душу наизнанку... Некоторые сцены не оставили ни единого шанса отгородиться от этой истории, просто пройти по её краю, познакомиться и забыть. Нет, можно было только прожить, прочувствовать и разделить. Казалось бы, сто с небольшим страниц, а словно большая нелепая жизнь пролетела на этих страницах как один миг, обдав обжигающим дыханием, в котором согрело, кажется, всё — душа, сердце, мысли... Трудно потом собраться и уяснить то, о чём в своей уникальной «сказочной» манере поведал писатель.

Один поворот судьбы привел к такому трагичному финалу, сломал и переломал жизни героев, словно жернова судьбы с легкостью перемололи все чаяния и мечты, превратив их в пыль. А самого человека довели до безумия от мучительной окружающей действительности и невозможности что-то изменить.

Череда страданий и невозможность самостоятельно принимать решения относительно своей жизни сначала привели к тому, что героиня с головой бросилась в ещё более разрушающую её жизнь любовь, а потом, столкнувшись со всеобщим осуждением и последующим наказанием, — к полной потере себя. Бесчеловечность и наплевательство других людей тяжёлым молохом прошлись по судьбе Насти, чтобы в итоге привести к страшному, несправедливому и трагичному закату её жизни.

Вчера на работе произошел диалог с одним коллегой:

• Надоело читать новости, сил уже нет, фильмы и передачи вообще третий день не включаю, нервная система на пределе (кто хоть раз слышал или читал про Беларусь последних событий, тот поймет). Поэтому у меня третьи сутки идет режим избы-читальни.
• И что читаешь?
• Книгу Лескова.

• Не слышал. Какой Левша?

Писательская карьера Николая Семеновича началась довольно поздно, первые его повести "Житие одной бабы" и "Овцебык" были написаны в 1863 году, когда Лескову было 32 года. Два года назад отменено крепостное право и это нашло свое отражение в "Житие..". Это крестьянский роман (кстати позже Лесков переработал повесть и так и назвал "Амур в лапоточках. Крестьянский роман") о любви крепостных Насти и Степана, о несчастной женской судьбе. Здесь уже угадывается лесковский стиль, стилизация устной народной речи, что я так люблю и есть религиозно-философский подтекст, не зря же повесть названа не "Жизнь..." , а "Житие.."

Вспомнилось другое, более известное произведение автора Николай Лесков - Леди Макбет Мценского уезда о роковой любви с шекспировскими страстями, где главная героиня, женщина. Однако Настя это не Катерина Измайлова, не леди Макбет, безрассудная, своими поступками навевающая ужас.

Тихая, добрая, безропотная, работящая Настасья была насильно выдана замуж, за нелюбимого, постылого Григория Прокудина. "Стерпится-слюбится", как бы не так. Муж ее, гугнявый Гришка, если перефразировать Высоцкого оказался "и не муж, и не брат, а- так", в повести о нем сказано немного, но вот момент со свадебного "веселья" очень понравился.

Быт и традиции крестьянской семьи, нравы, царящие в помещичьем доме, свадебные обряды, обо всем этом Лесков напишет в своем небольшом по объему произведении.

Неизвестно, как сложилась бы дальше жизнь Насти, кабы не повстречала она Степана, местного песенника и красавца. Степан тоже был женат и тоже несчастлив в браке. Ситуация, стара как мир. Они любят друг друга, но оба не свободны. Чувствовало Настино сердечко беду, дальновиднее и мудрее она Степана оказалась, но только не справилась с нахлынувшим чувством, а результат трагическая развязка. Есть моменты в повести, которые прям душу всю выворачивают.

Николай Лесков, как сказал Игорь Северянин "катакомб языка", великий русский писатель, на мой взгляд и на сегодняшний день недооцененный читателями. Во всяком случае посмотрела здесь на сайте у него примерно в три раза меньше читателей, чем у Чехова, в четыре, чем у Толстого и в шесть раз, чем у Достоевского. А жаль! И напоследок стихи Игоря Северянина, вот тоже, прям в душу.