
Книги о книгах
Tayafenix
- 148 книг

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
До этой книги с писателем была не знакома и, честно говоря, даже не собиралась. После прочтения также сильного желания почитать другие романы не возникло. Да, написано было весьма просто и читалось довольно быстро (оно и понятно, в книге не так-то много страниц), идея тоже заслуживает внимания, но писатель постоянно "крутился" вокруг одного и того же, размусоливая написанное, словно, до бесконечности. Одни мысли, одни идеи и так по кругу. Я начала уставать ещё не дойдя до середины и наслаждалась лишь немногими фразами, но это никак не помогало книгу полюбить.
Сюжет прост - стареющий писатель отчаянно мечтает создать достаточно хороший текст, чтобы он "выстрелил", как когда-то другие его работы, но, как он сам признаёт, писать также у него не выходит и каждая новая идея - это всего лишь переделанный рассказ, который уже был кем-то написан до него. Но так как ничем другим он не занимался, да и не видел в себе каких-то иных увлечений, он продолжает. Вся книга набор коротких зарисовок, сменяющихся "реальной жизнью", где автор из раза в раз понимает, что у него ничего не выходит. Причём, мне не особо понравилось то, что чаще всего приходилось перечитывать, чтобы понять закончилась ли очередная попытка или она продолжается. Это сбивало с чтения, ведь текст, за редким исключением, идёт сплошным потоком и "то самое возвращение" никак не отмечено.
Когда поток сознания заканчивается, начинается перечисление пороков остальных писателей. Кто много пил, кто покончил с собой и так далее. Оно-то любопытно, никто не спорит, но это ведь не перечень "бед" других, так зачем? Если убрать зарисовки и всю тему с другими писателями и писательницами, что остаётся? "Как плохо быть старым и уже не иметь возможности придумать новое". "Как плохо, когда помимо писательства ты ни в чём не хорош". Я не считала по количеству страниц, но создаётся ощущение, что об этом в книге говорится куда меньше, чем оно того заслуживало. Хотя, возможно ли растянуть то, что не растягивается?
Какие-то зарисовки казались интересными, другие же нагоняли откровенную скуку. Особенно все те части про женщин и мужчин, и их взаимоотношения. Мне, пожалуй, ближе всего стали именно личные переживания писателя, чем его попытки создать нечто до этого не написанное (крайне вялые попытки, если быть до конца честной).

Представьте, как писатель рассказывает Вам что не может ничего придумать, что исписался, и временами дает коротенькие заметки с будущим "шедевром" на одну и туже тему, завуалированную под мифы, а потом опять перескакивает на ноющие рассказы о своей семейной жизни - заинтересованы? Эта книга для Вас.

Стареющий писатель Хеллер предпринимает попытку написания нетленки о стареющем писателе Порху, предпринимающем попытку написания нетленки. Такой вот сюжетный уроборос, ага.
Книга для любителей матрешек, замкнутых на себя фабул, поиска скрытых цитат и ковыряния в цитатах явных. Книга о литературе, составленная из кусков этой же самой литературы. О трудностях писательского ремесла, о вздорности музы, о разъедающей зависти к чужим талантам и ревности к чужим успехам.
Не сравнивать свои творения с чужими - цель априори недостижимая, и чужие всегда кажутся лучше. Да еще и идиотское, но неизбежное чувство - почему это написал не я, ведь я бы мог, ведь идея так очевидна! Книга о писательском быте, о поиске еще не виданной, не избитой темы. Историй всего четыре, согласимся с Борхесом, выбирать особо не из чего, вот в чем трудность. Как написать шедевр, если они все уже написаны, и не единожды? Как жить писателю, как творить, к чему стремиться, если Лолита, Моби Дик, Братья Карамазовы уже написаны, и не им самим? Где взять силы и идеи для увековечивания собственного имени, как навеки вписать себя в списки избранных, как встать в этот осененный лучами славы ряд гениев, по правую руку от Достоевского, по левую от Твена?
И если сил и внутренних ресурсов на создание собственного, неповторимого и непревзойденного шедевра нет, можно поступить так, как и поступил Хеллер. Смешать уже написанное другими с собственными удачными и неудачными попытками, составить книгу из кусков, цитат, идей, не реализованных замыслов, завязок без концовок и концовок без завязок. Есть удачное название, но нет сюжета? Берем и его! Есть набросок сюжета, но нет развития? Вставим без разговоров. Чем не рецепт изысканного литературного лакомства, чем не пир для пресыщенного всевозможными завязками и концовками читателя?
А ведь его, этого читающего капризу, этого ненасытного обжору, которому всегда мало, который всегда жадно требует еще, еще, еще, можно увлечь не только игрищами в словеса и сюжеты. Подбавим-ка остроты, привнесем струю автобиографичности, дадим пару намеков, пусть размышляет, сколько в книге вымысла, а сколько - истинной биографии.
А какого разнообразия можно достичь, сколько тем поднять, ни одну не освещая полно, пробегаясь вскользь, хватая кусочек-другой то там, то тут! И, конечно, приправим все юмором, едким, фирменно-хеллеровским, и сатирой, и даже, сверх того, сатирой над сатирой.
Вуаля, нетленка готова. Пусть, все же, не шедевр, пусть тут не дожал, тут пережал, тут недостаточно глубоко копнул, а тут и вовсе перегнул палку. Пусть. Книга написана, писательская подноготная, ранимая и нежная, как щенячий животик, обнажена и доверчиво подставлена читателю. Как тут не проникнуться сочувствием и пониманием, особенно если и ты, ты сам, хоть однажды, пытался что-то создать, извлечь из своей головы светлую мысль, бессильно корчась в творческой агонии.
О, мечущаяся, преисполненная горечи, ревнивая душа художника, творца, будь он застигнут в юности ли, старости ли, вечно существующего в мире, полном ориентиров и осознанием того, что ориентиры эти зыбки и недостижимы! О, страшная и радостная судьба человека сочиняющего, рвущего себя на лоскуты, которые потом, в типографии, сошьют в аккуратный томик! Пиши, писатель, твори, творец, вымучивай, отшлифовывай, терпи свои муки, прикармливай свою музу, отчаивайся и восставай из пепла, озаренный, и пиши еще. Еще, еще, еще!

...но люди в действительности не такие цельные и последовательные, какими бывают в романах, за исключением произведений Достоевского, у которого все герои полусумасшедшие, что делает их похожими на нас и наших знакомых.














Другие издания


