Производственный роман

Знаете, друг мой, однажды я был свидетелем его спора об одной книге, которую он с чрезвычайным напором защищал, и противник его затем под грузом аргументов сдался. И тогда старик, не совсем по правилам, сразил его наповал, сказав, что даже не читал книгу.

Опять он что-то понял, бедняга.

Ну и бестолковый сегодня мир, но, Боже мой, вчера он был такой же бестолковый. И завтра наверняка тоже будет. В этом есть нечто утешительное.

Так вот: это весна.

Глава II, в которой появляется герой Имре Томчани, а также побеждает справедливость; в других Главах тоже побеждает справедливость, но здесь особенно

Мастера — как интеллигента — слегка мучила головная боль.

«Дурак», — сказал господин Андраш. (Он блестяще умел обругать представителей творческих профессий.)

Дверь открывается, в нее вкатываются три машинистки, в красно-бело-зеленых косынках. Они плачут (или оплакивают кого-то), глаза им щиплет пороховой дым. Они кланяются, держась подальше от потасовки, и поют (древним) пятистопным слогом:
О, о, о, о, он
Не способен
К параметрическому
Программированию.

Знаете, друг мой, трудное дело — занимать позицию относительно заблуждений века; если мы им противимся; то остаемся в одиночестве; если же подчиняемся, это не приносит нам ни славы, ни радости.

На грязном стекле надпись ГРЯЗНАЯ. Видите, друг мой. Машина, вне всяких сомнений, грязная. Там так и написано: грязная. А там, где стоят буквы «г», «р» и «я» и т. д., там какая? Вот как раз там-то она чистая. Очень интересно то, mon ami, что слово «грязная» передается чистотой.

«Видите ли, друг мой, предложение это, — мною созданное! — похоже на радугу. Удивительно двухцветное». У радуги не два цвета. Это т. н. художественное преувеличение, которое, как мы видим, часто проявляется в форме преуменьшения.

Если вы любите свою родину, то оставьте в покое тех, кто ради ее благополучия пожертвовал собственным мнением, позвольте им трудиться и не усложняйте им и без того тяжелую работу, к которой сами неспособны.

Вон там Мор Йокаи коротает время с оппозицией. Вам хорошо, вы всегда ложитесь с чистой совестью; если внесли дельное предложение, то потому, что придумали что-то дельное, если бестолковое, то потому, что из этого все равно ничего не выйдет.

Ну, а зарплату-то повысят? С чего это ее станут повышать, удивляется вопросу юноша. Женщина с хрустом распрямляет спину. Потому что она низкая, золотце мое.

На самом деле мы учимся лишь на тех книгах, о которых не можем составить суждение.

Мы бы с удовольствием двигались в избранном направлении и с удовольствием повернули бы назад. Мы разрываемся между отчаянием и надеждой. Может, нам спокойно и с ответственностью завопить?