Собрание сочинений в 30 томах. Том 25. Наш общий друг. Книги 3 и 4

…отличалась… изумительной способностью потворствовать своей хандре и тщеславию, превознося собственное семейство…

…в браке соединяются противоположности.

Всё идёт не так, как полагается.

Тут возвращается Химик, и все смотрят на него. Не потому, что он кому-нибудь нужен, но повинуясь хитрому велению природы, в силу которого люди пользуются малейшим предлогом глядеть на что угодно, только не на того, с кем беседуют.

Кем бы ни был наш дедушка, все-таки он не был женщиной.

Некоторые так никогда и не узнают этого. Пусть живут в мире с самими собой и благодарят судьбу. ...

Ведь если хочешь сделать добро, так делай это ради самого добра, а уж о том, что тебе нравится или не нравится, забудь!

Если есть во всём словаре на любую букву, от первой до последней, такое слово, которого я терпеть не могу, – это именно «энергия». Такая дикая условность, такая попугайная болтовня! Чёрт бы их взял! Что же мне, выскочить, что ли, на улицу, схватить за шиворот первого встречного богача, встряхнуть его хорошенько и приказать: «Судись немедленно, собака, и нанимай меня в адвокаты, а не то тут же тебе крышка!» А ведь это и есть энергия.

– Мертвеца нельзя обокрасть.
– Как так?
– Так – нельзя. На что мертвецу деньги? Зачем это надо, чтобы у мертвеца были деньги? На каком свете находится мертвец? На том свете. А деньги на каком? На этом. Как же это может быть, чтобы деньги принадлежали мёртвому телу? Разве покойник может владеть деньгами, нуждаться в деньгах, тратить деньги, разве он может хватиться своих денег или потребовать их?

В особняке Венирингов волнение. Пожилую молодую особу выдают замуж (с пудрой и со всем прочим) за пожилого молодого человека, выдают замуж из дома Венирингов, и Вениринги устраивают у себя свадебный завтрак.