Собрание сочинений в 30 томах. Том 25. Наш общий друг. Книги 3 и 4

- Это я-то - леди! Я - дочь бедняка, я, которая работала за гребца в отцовской лодке. Я, которая была на Темзе вместе с моим бедным отцом и вместе с ним вернулась домой в тот вечер, когда мне пришлось впервые увидеть этого человека! И как я смутилась, поймав на себе его взгляд, так смутилась, что встала и вышла из комнаты!

«Значит, он и в тот вечер на тебя смотрел, хоть ты и не леди!» - подумала мисс Рен.

- Какая же я леди! - вполголоса продолжала Лиззи, глядя на огонь. - Ведь с могилы моего несчастного отца еще не смыто позорное пятно, и смыть его мне помогает этот человек! И вдруг я - леди!

- Ну, пусть я фантазерка, а все-таки! - упорствовала мисс Рен.

- Ты слишком многого от меня хочешь, Дженни, слишком многого. Моей фантазии не хватит на это. - При свете неяркого огня она улыбнулась задумчивой, грустной улыбкой.

- Но мне хочется потешить себя, Лиззи, и ты со мной не спорь, потому что я горемыка и мой непослушный ребенок сегодня меня совсем измучил. Посмотри на огонь, как тогда, когда вы жили в своем старом домишке - бывшей ветряной мельнице. Помнишь, ты рассказывала? Посмотри туда... как это у вас называлось, когда вы фантазировали с братом, который мне не нравится?

- Ямка в углях?

- Да, да! Посмотри туда, и ты увидишь там леди.

- Это гораздо проще, Дженни, чем вообразить знатной леди самое себя.

Сверкающий глаз не мигая смотрел вверх, на обращенное к огню задумчивое лицо.

- Ну? - сказала кукольная швея. - Нашлась там наша леди?

Лиззи кивнула головой и спросила:

- Сделать ее богатой?

- Да, пусть будет богатая, ведь он-то бедный.

- Она богатая-пребогатая. Сделать ее красивой?

- Уж если ты, Лиззи, красивая, так ей и подавно надо быть красавицей.

- Она красавица-раскрасавица.

- А что она говорит о нем? - тихонько спросила Дженни и устремила еще более пристальный взгляд на обращенное к огню лицо.

- Она так рада, так рада своему богатству, потому что эти деньги послужат ему. Она так рада, так рада своей красоте, потому что он сможет ею гордиться. Ее бедное сердце...

- Ее бедное сердце? - переспросила мисс Рен.

- Ее сердце, правдивое, любящее - отдано ему. Она с радостью умерла бы вместе с ним..» Нет! Лучше умереть ради него! Она знает его недостатки, но как им не быть, когда он жил отщепенцем, ни во что не верил, никого не любил, никого не уважал! И она, богатая, красивая леди, с которой мне никогда не сравняться, говорит ему: «Дай мне занять это пустое место в твоем сердце, пойми, как мало я думаю о себе, испытай, на что я ради тебя готова, сколько я ради тебя претерплю, - и, может быть, тогда я помогу тебе стать лучше - я, которая настолько хуже тебя, что меня и в мыслях вряд ли кто поставит рядом с тобой!

- И все-таки, Юджин, ты ее по-настоящему не любишь, и тебе это известно.

Юджин Рэйберн встал, засунул руки в карманы и поставил ногу на каминную решетку, лениво покачиваясь и глядя в огонь. После долгой паузы он ответил:

- Этого я не знаю. И тебя прошу не говорить так, как будто оно само собой разумеется.

- Но если ты ее любишь, тем более ты должен оставить ее в покое.

Опять помолчав, Юджин ответил:

- Я и этого не знаю. Но скажи мне, видел ли ты, чтобы я так беспокоился из-за чего бы то ни было, как из-за ее исчезновения? Я спрашиваю просто так, из любознательности.

- Милый Юджин, хотел бы я это видеть!

- Так, значит, не видел? Совершенно верно. Ты подтверждаешь и мое впечатление. Похоже на то, что я ее люблю? Спрашиваю просто так, из любознательности.

- Это я тебя спрашивал, Юджин, - с укором сказал Мортимер.

- Знаю, милый мой, но ответить не могу. Я сам жажду ответа. Что я хочу сказать? Если мои старания отыскать ее не значат, что я ее люблю, тогда что же они значат?