Том 8. Барнеби Радж

Простите мне моё такое допущение, но с Диккенсом я знаком давно, его герои, стиль повествования и юмор мне импонируют. Поэтому я полноправно считаю его своим другом и каждая встреча с ним - событие.

15 лет назад я начал собирать собственную домашнюю библиотеку и Диккенс был одним из первых, чьи книги я скупал подряд, не глядя. И тогда же почти все их прочитал. "Романов много, прочитаются не скоро", - думал я. А потом выяснилось, что за 4 года я прочитал 2/3. Как ни странно, чем толще была книга, тем больше она мне нравилась. Диккенс один из немногих, кому я готов простить многословие. Чтобы не лишать себя наслаждения, решил взять перерыв и, если не считать его повести и рассказы, ну и Эдвина Друда, отложил романы Диккенса в долгий ящик. Перерыв получился внушительным - целых 11 лет. И вот она - долгожданная встреча! Я даже немного нервничал, вдруг за это время вкусы мои изменились и его стройные стилистически, но толстенькие по объёму книги мне уже не будут так нравиться.
Как же я рад, что этот писатель, как и много лет назад, трогает сердце и душу, вызывает улыбку, умеет удивлять и не надоедает сюжетной предсказуемостью, если таковая случается.

Могу с полной уверенностью сказать, что "Барнеби Радж" мне очень понравился. Я специально не стал глубоко копать перед тем, как взяться за книгу, чтобы было ещё интереснее. Объём книги был для меня дополнительной мотивацией. Стиль автора узнаваем, юмор на уровне. Герои смогли меня удивить. В других произведениях было сразу понятно, кто положительный, а кто отрицательный. В этой же книге вопросы по некоторым, хоть и не долгое время, но были открыты. Герой, в честь которого и названа книга, по большому счёту не является центральной фигурой и повествование не зациклено на нём. На некоторое время Барнеби вообще пропадает из поля зрения.
Сам сюжет книги рассказывает об июньских (вот так совпадение, книгу я начал читать в начале июня) событиях, которые происходили в Лондоне в далёком 1780 году. На протяжении целой недели в городе были массовые беспорядки, жертвами которых, по планам зачинщиков, должны были стать католики. Настоящая история гораздо сложнее и у Диккенса она является только фоном для его героев. Но сам факт этого бунта был мне неизвестен, поэтому такой писательский приём явился для меня стимулом поглубже изучить это историческое событие. За это отдельное спасибо автору.
Сам роман начинается за 5 лет до начала бунта и знакомит нас с героями, которые потом по воле автора окажутся в гуще событий. За это время с некоторыми из них произойдёт определённая метаморфоза, а кто-то останется верен себе и своим привычкам.
Диккенс очень хорошо показывает человеческую сущность, живо рисует неистовство толпы. На что вообще способен человек, когда чувствует безнаказанность и вседозволенность. Учитывая то, что роман основан на реальных событиях, даже если малая часть из описанного правда - это жуть. Талант автора ярко проявляется в описании сцен массовых беспорядков, читатель оказывается прямо в центре событий. Это увлекательно и страшно. Пощады нет никому, толпа не щадит сама себя и многие останутся на пепелище, став жертвой своей же разнузданности. Конечно, будет много невинных жертв, которые оказались не в том месте, не в то время.
В этой книге нет классического хэппи-энда, во всяком случае, для меня. Диккенс иногда грешит тем, что все живут у него долго и счастливо. Но это не тот случай. Этот роман, при всей его художественности, понравился мне своей возможной реалистичностью. Я поверил автору и сопереживал героям.
Последние страницы я дочитывал вслух, - появляется у меня иногда такое желание - и улыбку сменяла грусть...
Долгожданная встреча удалась! Чарльз Диккенс остаётся одним из моих любимейших писателей. Он в очередной раз подарил мне море эмоций, его книга оставила глубокий след в моей душе и заставила задуматься над важными вещами. А что ещё нужно для хорошей встречи?

Лондон Чарльза Диккенса для меня всегда представляется в коричневых тонах - от карамельных платьев чистеньких мисс, до грязнющих лохмотьев бродяжек, от полированных деревянных курительных трубок пуританских джентльменов до строгих шоколадных капоров матрон с поджатыми всегда губами. "Барнеби Радж" не слишком известная книга автора, но все атрибуты принадлежности к диккенсовскому творчеству налицо. Коричневый лондонский быт, двойные стандарты общественного бытия и оооочень неторопливое вдумчивое повествование. Диккенс вполне серьезно и тщательно три, а то и пять страниц может описывать только лицо нового героя, выявляя его характер по каждой черточке. Это было время общества накопления (а не потребления, как сейчас), и писалось это все для накопления - рассуждений, описаний, действий, оттого сюжет периодически буквально топчется на месте. И нам, уже типичным потребителям, хомо цифрикус, довольно сложно читать на таких низких скоростях, но в том и чувствуется прелесть не-то-роп-ли-во-го существования людей восемнадцатого века, написанных для людей века девятнадцатого. В детстве, помнится вся семья смотрела очень долгий сериал "Петербургские тайны", и не ради каких-то философских истин или глубинных высказываний, ради наблюдения за самой жизнью, за ее течением и поворотами судьбы, переплетениями, ошибками, драмами и радостями. Эту книгу стоит читать с той же целью, просто ради историй жизни совершенно разных персон. Романтически настроенный автор тоже жертва своей эпохи, у него все дамы с ограниченным умишком то и дело заламывают руки и беспричинно плачут, закатывают истерики, падают в обмороки и всячески выказывают высокие душевные переживания. Но есть и вполне себе продуманные, ловко манипулирующие миссис (стоит особо выделить мамашу Долли), отлично использующие "женское оружие" для своего благостного существования. Хочу сказать про одну из героинь, над поступками которой сейчас думается совершенно иначе, нежели в годы написания Диккенсом романа, это миссис Радж, мать Барнеби Раджа, дурачка с вороном. Понятно, что автор представлял ее христианской мученицей, несчастной и практически погребенной под гнетом несправедливости. Так-то оно, да не во всем, и сейчас можно увидеть как она сама закрывала все спасительные двери, руководствуясь своими понятиями о правильности и праведности, как она своими руками довела себя и сына до многих бедствий, предпочтя свое мученическое молчание громкой правде. Пуританский подход, который по мнению автора оправдал себя в концовке. Отдельно отмечу особенности отношений отцов и детей - тут простор для психологов и современных педагогов. Настолько авторитарное управление жизнью и судьбой своих детей, настолько своеобразное отношение к детям, как к собственности, а зачастую как к вещи, потрясает и заставляет задуматься над прелестями цивилизации. Только дурачок Барнеби получил слепую материнскую любовь, хотя и тут есть отец, который вполне потребительски относится к своему отпрыску. И, собственно, о восстании и погромах. Диккенс, конечно противник подобного, и сцены всех этих столкновений довольно красочны, но он свою точку зрения при этом не навязывает, пытаясь сбалансировать на грани черного и белого, мол, друзья, выбирайте сами за кого вы и кто вам мил более. Потому как и у одних и у других действуют очень объемные и яркие персонажи, и только к концовке одна сторона по свои высочим качествам конечно же другую превосходит. Образ "естественного" человека, то бишь дурачка Раджа я не прочувствовала, он настолько тонкий, что растворяется в других, а вот образ толпы, бессмысленной и беспощадной - вполне себе. Резюмирую: для неторопливого погружения в чужую историю, в мир восемнадцатого столетия, для смакования быта и мировоззрения людей совершенно иного склада.

Прежде всего хочу написать следующее - аннотация нам нагло врет. Я выбирала этот роман потому, что в ней сказано "Действие этого историко-приключенческого романа разворачивается на фоне буржуазной революции Оливера Кромвеля". После дю Морье и Норфолка я как-то уже привыкла думать, что эта тема будет мне интересна. Так вот, события романа происходят почти на двести лет позже. Из плюсов: этот период английской истории (восстание Гордона 1780 года) не был мне известен вообще. А узнавать новое я люблю)

Вообще Диккенса прежде не читала, но у Норы Галь прочла о нем, что в хорошем переводе он должен быть легким и ироничным, а не нудным и тяжеловесным. В принципе, перевод мне, видимо, попался хороший, потому что иронии и легкого английского юмора было достаточно, особенно в первой части. Многие персонажи описаны забавно. При этом прямо-таки привести примеры шуток не могу, юмор как будто распылен по тексту и без контекста будет непонятен. Нет, конечно, и некоторая тяжеловесность присутствует, но роман написан в первой половине XIX века! События развиваются довольно медленно, первая часть вообще представляет собой гигантскую экспозицию, однако ничего запредельно сложного или занудного нет. Возможно, из-за такого неравномерного распределения объема (расстановка фигур и знакомство с персонажами и ситуацией занимает почти столько же, сколько действие) этот роман непопулярен у создателей экранизаций, да и вообще не очень известен. Я о нем, признаться, впервые услышала, получив задание в "Долгой прогулке". В нём насчитывается... сейчас посчитаю на пальцах... где-то около 15 заметных мужских персонажей (ну плюс-минус, некоторые появляются нечасто) и 5 женских. Это довольно много, учитывая, что все эти персонажи действуют, они важны для сюжета, у них есть свои истории и выкинуть их из сюжета нельзя. По запутанности некоторых линий роман напоминает незабвенные "Парижские тайны", впрочем, до подобного абсурда Диккенс все же не доходит. Но парочку потерянных детей и чудесных избавителей мы на страницах встретим. Поскольку "Барнеби Радж" так же издавался по главам в журнале, здесь есть и клиффхангеры, и многословные описания, чтобы занять место) Итак, если вкратце: в первой части мы имеем странный любовный многоугольник: Долли Варден (дочь слесаря (почему она ездит на бал в портшезе, если она дочь слесаря? впрочем, что я знаю о слесарях 18 века)) - сын трактирщика Джо Уиллет (влюблен) - слуга трактирщика Хью (просто хочет) - подмастерье слесаря Сим Тэппертит (хочет, но думает, что влюблен) - служанка Миггс (влюблена в Сима)... А также у нас есть несчастные влюбленные, разлученные родными - Эдвард Честер и Эмма Хардейл по причине (конечно же) вражды их семейств и разных конфессий, есть отношения отцов и детей, есть семейные тайны, призраки, сословная несправедливость, таинственные незнакомцы, религиозное ханжество и тайные общества. События в этой части развиваются не очень быстро - мы прежде должны запомнить, кто кому кто и в каких отношениях с кем. Но все-такие некоторые загадочные вещи происходят, некоторые отношения расстраиваются и заканчивается часть на весьма минорной ноте.

Во второй части происходит резкий скачок на пять лет, а роман из частной истории нескольких семей становится историческим полотном. Это происходит довольно неожиданно, так как в первой части предпосылок не было, а историю Англии я так отменно не знаю. Но, думаю, для английского читателя, особенно в момент выхода книги, год действия так же четко обозначал события книги, как для нас обозначал бы 1917. 1780 - год народных волнений, протестов англикан против возвращения некоторых гражданских прав католикам. Толпа беснуется, жжет, разрушает, грабит и убивает. И все герои предыдущей части, и некоторые новые персонажи оказываются в эпицентре происходящего - по разные стороны баррикад. Восстание описано подробно, чуть ли не с хронологической точностью. Даже советские критики отмечали, что подобный бунт Диккенс считает бессмысленным и беспощадным. Наконец, восстание подавлено, все пострадавшие спасены, все виноватые наказаны, влюбленные наконец обретают друг друга...

Стоп. Если вы внимательно это читали, вы, наверное, уже задаетесь вопросом - а кто такой, собственно, Барнеби Радж? Это хороший вопрос. Барнеби Радж в романе существует. Но как-то отдельно от других героев. Если бы его истории не было, практически ничего бы не изменилось. При этом он - один из главных героев, а в некоторых главах и главный. Но вообще очень странное ощущение от этого образа. Он немного инородный, и такое чувство, что автор о нем иногда забывает. Барнеби Радж - это юноша-дурачок, с развитием на уровне ребенка. У него есть любящая мать и друг - говорящий ворон Грип. Их семья знакома остальным героям, он иногда исполняет их поручения, но, в общем, не на первом плане. Он раскрывается, когда повествование доходит до народного восстания. Поскольку Барнеби пылок и доверчив и не обладает никаким критическим мышлением, он считает, что весь мир правдив. Обманом его завлекают в ряды восставших и он отчаянно сражается за них, ни секунды не сомневаясь в правоте их идей, не желая ничего для себя. Внешне он выглядит нормальным и речь у него связная, поэтому мало кто понимает, что он не в себе. Собственно, дурачок-силач, идущий по зову первого встреченного лидера и страдающий за идеи, которых он даже не понимает - образ весьма прозрачный. Поэтому он и смотрится несколько инородным. Да, все герои предсказуемы и ведут себя так, как их заявили в начале (за небольшим исключением), но Барнеби при всей своей интересности как персонажа слишком явная ходячая метафора. Впрочем, есть в нем что-то, делающее его предтечей князя Мышкина.

Советую ли эту книгу? Интересующимся историей Англии и Диккенсом. Пожалуй, на этом всё.