Цитаты из книги Двое в буше

Получив в наследство невыразимо прекрасный сад, полный разнообразнейших растений, мы оказались никудышными садовниками. Мы не позаботились усвоить основные принципы садоводства. Относясь к нашему нгаследству с пренебрежением, мы готовим себе в далеком будущем мировую катострофу не хуже атомной войны, причем делаем это со спокойным самодовольством недоразвитого ребенка, стригущего ножницами картину Рембрандта. Год за годом мы умножаемчисло пустырей со смытой и выветреной почвой, мы сводим леса и стравливаем луга; мы загрязняем фабричными отходами наше главное достояние - воду, плодимся, словно крысы, и удивляемся, почему не хватает пищи на всех. Мы стали настолько чужими природе, что возомнили себя богами, и это не принесет добра.

Обычный человек относится к миру как потребитель. Когда я показываю посетителям моих питомцев, то обычно первое, что я слышу, если, конечно, животное не обладает особенно трогательной внешностью: "А что оно делает?", то есть - что оно дает лично мне? На это можно только сказать: "А что дает Акрополь?" Разве любая тварь, чтобы жить, непременно должна приносить человеку материальноу выгоду? Иными словами, спрашивая: " Что оно дает?", вы требуете, чтобы животное оправдало свое существование, хотя сами еще не оправдали своего.

Не зная, как воспринять этот маневр эму, я предпочел стоять неподвижно, глядя в его голубые гипнотизирующие глаза. А папаша тем временем совсем вывернул шею, словно решил проверить — может, вверх ногами я выгляжу симпатичнее. Вновь прозвучал глухой рокот, и эму, упираясь ногами в землю, начал настойчиво подталкивать меня к гнезду. Очевидно, он полагал, что я должен разделить с ним его обязанности, но у меня на очереди были более важные дела, чем насиживание страусиных яиц. Медленно, чтобы не обидеть его, я выпрямился и удалился. Эму проводил меня печальным взглядом, и весь его вид свидетельствовал о том, что он был обо мне лучшего мнения. ... Разглядывая их, я увлекся, на миг забыл про хозяина гнезда и с ужасом обнаружил, что он воспользовался случаем и подкрался ко мне вплотную. Внезапно могучее тело эму навалилось на меня сзади, так что я едва не упал на яйца, а длинная шея легла на мое плечо, и, повернув голову, он благодушно уставился мне в лицо с расстояния менее четверти метра.

В «приюте тишины», куда меня заманил Терри, как раз шел розлив пятичасового пойла. Сцена, которую я увидел, с трудом поддается описанию. Десятки изнывающих от жажды новозеландцев сплоченными рядами осаждали стойку, все старались перекричать друг друга и быстро-быстро глотали пиво. Чтобы кружки не простаивали, пиво разливалось через длинный шланг с краном на конце. Как только на стойку опускалась пустая кружка, бармен подбегал и мгновенно наполнял ее. Дело это было совсем не простое; по-моему, на стойку попадало больше пива, чем в кружки. Не успел я и глазом моргнуть, как меня уже представили пяти-шести завсегдатаям (имен я не разобрал), они не мешкая поднесли мне по кружечке пива. Помню, что передо мной стояло в ряд восемь кружек, а так как я держал в руках еще три, рукопожатия на этом кончились. Время от времени все, как по сигналу, принимались кричать: «Пей, пей скорей, через минуту закроют!» Едва я управился с восьмой кружкой, как в то же мгновение, словно по знаку злого волшебника, на месте пустых кружек возникло восемь полных! Новозеландское гостеприимство превыше всяких похвал, но не каждый может его вынести. От выпитого пива и от шума у меня разболелась голова. Внезапно раздался оглушительный звон медного колокола; казалось, это причитает пожарная машина, обезумевшая от несчастной любви. Я решил, что пивная загорелась, и даже попытался представить себе, как будут гасить пожар пивом из шланга, но тут увидел обращенные на меня скорбные глаза Терри. — К сожалению, Джерри, уже закрывают, — грустно произнес он. — Надо было прийти пораньше. — Да-да, ужасно обидно, — соврал я.