Кокинвакасю. Собрание старых и новых песен Японии

В истории литературы народов мира трудно найти книгу, которая могла бы соперничать с `Кокинвакасю`. Уже тысячу лет она возглавляет списки шедевров традиционной японской поэзии. Доступ к тайному учению `Кокинвакасю`, к сокровищнице классического

Рейтинг LiveLib

4,1

23 оценки

5
43%
4
35%
3
17%
2
4%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 24Хотят прочитать 35

Рецензии

elefant28 декабря 2024 г.
Эта загадочная японская душа, воплощённая в поэзии
По-восточному образно и тонко автор сумел передать особенности японского стихосложения, связанные со специфичностью фонетического строя языка, их сюжетный ряд, да и саму историю развития японской классической поэзии вака («японская песня», как почтительно обозначают этот жанр в истории литературы) – от народной поэзии, к сугубо сакральной буддийской, городской буржуазной, и, наконец, современной. Хотя – это уже совсем другая история… Со времён глубочайшей древности поэты Страны восходящего солнца не уставали воспевать терпкую горечь бытия, непостоянство бренного мира, печаль одиночества, хмельное забвение, красу распускающихся и опадающих цветов, багрянец листьев по склонам гор, мерное журчание потока, лик осенней луны.
Ещё в VIII веке, в первом собрании японской поэзии «Манъёсю» («Мириады листьев»), не имея разработанного письменного языка, пользуясь заимствованной из Китая иероглификой для фонетической записи слов, на заре развития национальной культурной традиции японцы сумели создать уникальный свод народной и профессиональной поэзии, объединивший все известные к тому времени жанры и формы стиха. Песни безвестных крестьян из отдаленных провинций, рыбаков и пограничных стражей, народные легенды и предания здесь соседствуют с утончёнными любовными посланиями императоров и принцесс, с цветистыми одами придворных стихотворцев, с великолепными пейзажными зарисовками провинциальных поэтов.
Как отмечает автор, уже тогда в основу японской национальной поэтики был положен принцип недосказанности и иносказательного намёка, что предполагало скупость и отточенность изобразительных средств. Связь поэтического сознания народа с окружающим миром природы была закреплена в прозрачных лирических образах, которые и поныне не оставляют равнодушным читателя.
В поэтике вака воплотились представления древних японцев о характере художественного творчества и его магических возможностях, которые навсегда закрепили за танка репутацию сакральной «духовной» поэзии, принципиально отличной от прочих жанров и форм. В Средние века, с распространением буддизма, произошло слияние нескольких оккультных теорий, определяющих духовную миссию литературы, и в частности, позию вака. Так Путь поэзии стал одним из Путей буддизма. А убеждённость в сакральном могуществе слова, основанная как на синтоистской, так и на буддистской доктрине, была присуща всем средневековым авторам.
Философскую и эстетическую основу вака составило буддийское учение о непостоянстве всего сущего и бренности жизни. При этом Александр Долин отмечает особенность этой поэзии: ощущение постоянной сопричастности Универсуму как бы ставит художника в зависимое положение от всего, что окружает его на земле, при этом сам поэт, в отличие от западного стихотворца, не творец, а лишь созерцатель, ищущий предельно лаконичную форму для передачи уже воплощённой в природе прелести бытия, грустного очарования бренного мира. Оттого и преобладает в японской поэзии элегическая тональность; даже страстные порывы облекаются в форму печального раздумья, поскольку в конечном счёте любое стихотворение вака – лишь обращённая к мирозданию исповедь смертного.
Александр Долин подробно разбирает и сам канон, в рамках которого классическая поэзия вака развивалась и крепла. И пусть на взгляд простого европейского читателя все японские стихи, независимо от эпохи их создания, порой кажутся похожими друг на друга. Тем не менее, несмотря на видимую монотонность универсальной силлабической просодии (5-7-5-7-7 слогов), авторы успешно вносили разнообразие в ритмику стихов за счёт смещения смысловых акцентов и тональных ударений, неожиданных интонационных ходов и инверсии, а также богатой инструментовки стиха. При более внимательном прочтении мы обнаружими различия, связанные с принадлежностью к определённому направлению или стилю, а также обусловленные исторической соотнесённостью с одной из двух линий развития вака – с древнейшей поэтикой эпохи Нара или же с поэтикой куртуазных антологий Хэйана и нескольких последующих столетий.
Дальше...
Присутствует и детальный анализ наиболее типичных художественных приёмов, будь то изощрённые тропы, которые зачастую наслаиваются друг на друга, иероглифический каламбур, энго («связанные слова»), идатэ (метафорическое иносказание) и другие. И всё это приправлено многочисленными примерами, что делает данный обзор не только полезным, но и увлекательным. Хотя я порой и терялся во множественных специфических терминах, учитывая, что не являюсь профессиональным литературоведом.
Классическая поэзия вака была целиком и полностью интерактивным жанром, рассчитанным на полное понимание текста, подтекста, нюансов смысла и обертонов стихотворения, причём очень распространен был обмен посланиями, поэтический диалог. По-иному и не могло быть в среде хэйанской аристократии, где поэзия была языком изысканного общения, а знание классики прививалось с детства. Умение передать в классических образах непосредственные чувства и впечатления момента было плодом совершенной системы эстетического образования, к которому, помимо придворной знати, приобщались также монахи в многочисленных буддийских монастырях и храмах. В последующие несколько столетий вака продолжало оставаться основным жанром японской лирики и значительно преобразилось, развиваясь то в жанре самурайского эпоса, то дзэн-буддийской философской лирики, то возрождаясь в эпоху буржуазной городской культуры в XVII–XIX вв.
Читать далее
10
91
xin-l11 апреля 2016 г.
Поэзия аффекта
...Мириады словес,
подобно бесчисленным травам,
долго я собирал,
исписывал свиток за свитком —
как прилежный рыбак,
что в море у берега Исэ
добывает со дна
все больше и больше жемчужин,
но еще и теперь
не вмещает мой разум убогий
все значенье и смысл....
Ки-но Цираюки. Кокинвакасю. Преподнесение Государю.
танка 1002
Кокинвакасю - это несомненно шедевр и апофеоз японкой поэзии периода Хэйан. Перед нами обширная антология начала Xв составленная по приказу императора и выполненная Ки-но Цираюки и еще четырьмя его сподвижниками. В отличие от предшествующей ей антологии VIII в Манъёсю "Собрание мириад листьев" Ки-но Цираюки сформулировал впервые не на общепринятом тогда китайском языке вень янь , а на японском языке основные принципы японской поэтической культуры, он писал - "Песни Ямато - их семя одно - человеческое сердце (японское слово кокуро - не совсем сердце, а квинтэссенция человеческого в человеке, концентрат воли, чувств, размышлений, всего того, что составляет суть личности) из которого вырастают тысячи словесных лепестков, листьев слов" Это существенное отличие от китайской поэзии, идущей не от "семени сердца, а от семени головы", то есть японская поэзия в отличии от интеллектуальной китайской - это лирика чувств и переживания, она спонтанно сенсуальна, где слова абсолютно вторичны по сравнению с породившими их эмоциональными впечатлениями. Вместе с тем, в японском самосознании представление о мире как о неразделенном пространстве бытия, где нет дифференциации на истинное и прекрасное, на морально-нравственное и эстетическое - а все едино, ставит японскую поэтическую лирику в совершено другую, позицию хотя бы даже к китайской - канси, уж не говоря про европейскую поэзию, абсолютно ей полярную, где важен конечный продукт, а процесс написания - вторичен.
И в то же время - это поэзия аристократов, она в высшей степени рафинированна и в высшей степени куртуазна. Не смотря на заявленную выше вторичность формы над сутью, заметно (хоть мне это в меньшей степени заметно, чем переводчикам) что форму эту тщательно шлифуют и подгоняют под определенные стандарты, повторяющиеся мотивы и образы особенно бросаются в глаза, если вы читаете, как и я, последовательно Песни весны, лета, осени, разлуки, любви и т.д. Автор компилировал по разделам, что с точки зрения логики хорошо и уместно, но никак не личностного восприятия. Отсюда подчас и возникало сомнение, то ли вака (песня) - действительное отражение сильных эмоций, либо, она хоть и чувственная, но все же дань моде на изящную словесность.
Хочу правда оговориться, что переводить японскую поэзию очень сложно, даже так - невозможно, потому что это качественно сужает и уплощает всю красоту, а также смысл и содержания. Происходит это в силу того, что многие японские слова-понятия имеют очень мало аналогов в русском языке, да и не только в нашем, потому что адекватно перевести слово содержащее в себе единство цвета, запаха, вкуса, звука и осязания - не представляется возможным, уж не говоря о том, что слова эти постоянно градуируют и могут иметь несколько значений одновременно, что позволяет играть смыслом, расширять и трансформировать понимание. Поэтому в силу этого печального факта остается либо учить японский по стихам, либо довольствоваться и радоваться тому, что имеешь, прекрасно осознавая, что в оригинале они еще более утонченно-прекрасные.
Если же говорить о самих стихах, а все написанное выше, лишь только длинная прелюдия, главное понятие ране- средневекового, во многом архаичного мироощущения японца - это аварэ - возглас удивления в отношении воспринимаемой реальности, это чувство хрупкости и невесомой иллюзорности мира, его постоянно ускользающей прелести. Читая песни от весны до зимы нетрудно ощутить весь спектр, всю тональность - от легкой грусти до болезненного ощущения красоты и одновременно увядания и смерти, где жизнь - ничего не значащее мгновение, да и сама поэзия - поэзия вечно умирающего и возрождающегося мира.
Природа здесь выступает не просто как предмет любования, а как неотъемлемый равный участник, сотоварищ , созвучный чаяниям сомнениям , тревогам и мечтам, даже не так - это продолжение самого поэта, импульс идет вовне и эхом отражается обратно.
Заметно что, поэзия полностью регламентировала жизнь японского аристократа, как в чисто бытовых вопросах, так и в очень печальных, например есть несколько стихов, написанных перед смертью . Все же есть само ироничные вирши, которые очень точно и с ехидцей высчвечивают неуемную страсть к созерцанию. Интересны утаавасэ - поэтические турниры, где на ваку с заданной темой одного стихотворца отвечает другой, этакая чарующая эстафета доказывающая подвижность мысли и искусность автора. Великолепны яркие пассажи и язвительный шпильки одного к другому, где часто провокатором выступает женщина. Здесь отмечу, что женщины писали много и в искусстве не уступали мужчинам.
Как итог, Кокинвакасю оказалась для меня окном в другую отличную вселенную , в который я погрузилась с огромным удовольствием и благодарностью, тем паче что это мировосприятие, к удивлению, оказалось лично мне очень близко, тождественно, а потому антологию в более чем 1000 танка я буквально заглотила, что не могло не отразиться на моем чувстве прекрасного и не повлекло за собой пугающую и неуемную страсть к вака-сочинительству, нет ..это слишком самоуверенно, вака-подражательству. И читателям дожившим до конца моей большой рецензии посвящаю
Предчувствие весны
Сады еще дремлят
покрыты дымкой безбрежно
но чу.. баловник ветер
приносит сердечную хворь расплетая
протяжную песню прохожих.
Спасибо.
Читать далее
3
277

Все рецензии

Цитаты

ShizukaMari12 сентября 2015 г.
“184 Без названия
Облетела листва,
и видно, как лунные блики
меж деревьев скользят, —
значит, сердцу неся растраву,
в самом деле приходит осень…
(Неизвестный автор)”
4
88
ShizukaMari12 сентября 2015 г.
“1060 Без названия
Вот задумал одно —
отчего-то выходит другое,
захочу сделать так —
а выходит не так и не этак,
что ни вымолвлю — все не к месту!..
(Неизвестный автор)”
3
83
ShizukaMari12 сентября 2015 г.
“189 Песня с поэтического состязания в покоях принца Корэсады
Хоть во все времена
печали нас не покидают,
но осенняя ночь
неизбывной веет тоскою
и плодит бессонные думы…”
3
40