Рецензия на книгу
В мире классической вака
Александр Долин
elefant28 декабря 2024 г.Эта загадочная японская душа, воплощённая в поэзии
По-восточному образно и тонко автор сумел передать особенности японского стихосложения, связанные со специфичностью фонетического строя языка, их сюжетный ряд, да и саму историю развития японской классической поэзии вака («японская песня», как почтительно обозначают этот жанр в истории литературы) – от народной поэзии, к сугубо сакральной буддийской, городской буржуазной, и, наконец, современной. Хотя – это уже совсем другая история… Со времён глубочайшей древности поэты Страны восходящего солнца не уставали воспевать терпкую горечь бытия, непостоянство бренного мира, печаль одиночества, хмельное забвение, красу распускающихся и опадающих цветов, багрянец листьев по склонам гор, мерное журчание потока, лик осенней луны.
Ещё в VIII веке, в первом собрании японской поэзии «Манъёсю» («Мириады листьев»), не имея разработанного письменного языка, пользуясь заимствованной из Китая иероглификой для фонетической записи слов, на заре развития национальной культурной традиции японцы сумели создать уникальный свод народной и профессиональной поэзии, объединивший все известные к тому времени жанры и формы стиха. Песни безвестных крестьян из отдаленных провинций, рыбаков и пограничных стражей, народные легенды и предания здесь соседствуют с утончёнными любовными посланиями императоров и принцесс, с цветистыми одами придворных стихотворцев, с великолепными пейзажными зарисовками провинциальных поэтов.
Как отмечает автор, уже тогда в основу японской национальной поэтики был положен принцип недосказанности и иносказательного намёка, что предполагало скупость и отточенность изобразительных средств. Связь поэтического сознания народа с окружающим миром природы была закреплена в прозрачных лирических образах, которые и поныне не оставляют равнодушным читателя.
В поэтике вака воплотились представления древних японцев о характере художественного творчества и его магических возможностях, которые навсегда закрепили за танка репутацию сакральной «духовной» поэзии, принципиально отличной от прочих жанров и форм. В Средние века, с распространением буддизма, произошло слияние нескольких оккультных теорий, определяющих духовную миссию литературы, и в частности, позию вака. Так Путь поэзии стал одним из Путей буддизма. А убеждённость в сакральном могуществе слова, основанная как на синтоистской, так и на буддистской доктрине, была присуща всем средневековым авторам.
Философскую и эстетическую основу вака составило буддийское учение о непостоянстве всего сущего и бренности жизни. При этом Александр Долин отмечает особенность этой поэзии: ощущение постоянной сопричастности Универсуму как бы ставит художника в зависимое положение от всего, что окружает его на земле, при этом сам поэт, в отличие от западного стихотворца, не творец, а лишь созерцатель, ищущий предельно лаконичную форму для передачи уже воплощённой в природе прелести бытия, грустного очарования бренного мира. Оттого и преобладает в японской поэзии элегическая тональность; даже страстные порывы облекаются в форму печального раздумья, поскольку в конечном счёте любое стихотворение вака – лишь обращённая к мирозданию исповедь смертного.
Александр Долин подробно разбирает и сам канон, в рамках которого классическая поэзия вака развивалась и крепла. И пусть на взгляд простого европейского читателя все японские стихи, независимо от эпохи их создания, порой кажутся похожими друг на друга. Тем не менее, несмотря на видимую монотонность универсальной силлабической просодии (5-7-5-7-7 слогов), авторы успешно вносили разнообразие в ритмику стихов за счёт смещения смысловых акцентов и тональных ударений, неожиданных интонационных ходов и инверсии, а также богатой инструментовки стиха. При более внимательном прочтении мы обнаружими различия, связанные с принадлежностью к определённому направлению или стилю, а также обусловленные исторической соотнесённостью с одной из двух линий развития вака – с древнейшей поэтикой эпохи Нара или же с поэтикой куртуазных антологий Хэйана и нескольких последующих столетий.
Присутствует и детальный анализ наиболее типичных художественных приёмов, будь то изощрённые тропы, которые зачастую наслаиваются друг на друга, иероглифический каламбур, энго («связанные слова»), идатэ (метафорическое иносказание) и другие. И всё это приправлено многочисленными примерами, что делает данный обзор не только полезным, но и увлекательным. Хотя я порой и терялся во множественных специфических терминах, учитывая, что не являюсь профессиональным литературоведом.
Классическая поэзия вака была целиком и полностью интерактивным жанром, рассчитанным на полное понимание текста, подтекста, нюансов смысла и обертонов стихотворения, причём очень распространен был обмен посланиями, поэтический диалог. По-иному и не могло быть в среде хэйанской аристократии, где поэзия была языком изысканного общения, а знание классики прививалось с детства. Умение передать в классических образах непосредственные чувства и впечатления момента было плодом совершенной системы эстетического образования, к которому, помимо придворной знати, приобщались также монахи в многочисленных буддийских монастырях и храмах. В последующие несколько столетий вака продолжало оставаться основным жанром японской лирики и значительно преобразилось, развиваясь то в жанре самурайского эпоса, то дзэн-буддийской философской лирики, то возрождаясь в эпоху буржуазной городской культуры в XVII–XIX вв.
1093