Кадетский монастырь

Эта книга - о воспитании детей без постных назиданий, о воспитании своим собственным примером. Автор использует простой язык, но свободный и чистый, и каждое слово вливается в душу, исцеляя ее. Книга навевает чувство патриотизма, вызывает неизъяснимое счастье от того, что ты родился и вырос в России, где жили, живут и будут жить «праведники» -люди с широкой, открытой, чистой душой, люди чьи интересы не ограничены сугубо мирским, люди, которые живут не в погоне за эгоистическим счастьем, а для чего-то большего, подлинного, высокого, для внесения во чьи-то жизни светлых и добрых чувств. Думается, что только в России могли жить такие люди. Книга воссоздает воспоминания о счастливой школьной поре, наполненной беззаботностью, о поре, вырастившей в нас внутренние стержни, чтобы мы не поддавались влиянию внешних обстоятельств, поре, заложившей в нас основы для нашего личностного духовного роста.

Все же аудиокниги, начитанные приятным мужским баритоном, неимоверно приятнее слушать, нежели те, которые начитаны женским голосом. По поводу самой книги я теперь четко понимаю, что именно отвратило от нее в юности - первая глава. Боюсь, что даже если бы я начала читать книгу сейчас, то тоже отложила ее в сторону, потому что даже сейчас мне через первую главу пришлось продираться, потому что она неимоверно скучна, тогда как остальное повествование можно назвать даже захватывающим (особенно с этнографической точки зрения). Так что я рада, что вернулась к Лескову вообще и к этой книге в частности.

К своему удивлению я еще в начале потеряла нить повествования. Читала, но думала о чем-то своем. Во всем виной отсылка в названии к приведениям. Я обманулась в ожидания, ждала замков и приведений. Я забыла, что я читаю не английскую готику, а русский рождественский рассказ.
Очнулась я вдруг в конце, когда катеты вдруг на самом деле увидели приведение. Единственное настоящее приведение в рассказе. Но вот что это такое?
В начале нам рассказывают, что ученики в этом заведении пугают друг друга приведениями. НО все эти приведения выдумки и срежиссированы ими же самими.
А настоящее приведение показало мальчикам, что не надо играть со смертью и ворошить эту сторону мира.

Это произведение о том ,к чему могут привести шутки со смертью,о человеческом страхе.Мне очень понравилась сцена,где "последнее приведение" помогает шутнику избавиться от траурной кисеи.
Мне понравилось, что произведение написано доступно, в лёгком стиле и с некоторым, пусть и не большим, юмором. Вот именно наличие юмора и разряжает обстановку в рассказе. Это наверно естественно - ведь главные герои молодые кадеты. А как известно - молодость ничего не боится и ещё не заражена суевериями, присущими более зрелому возрасту.

Рассказ по своему объему не короткий. Придется на него потратить какое-то время. Но уверяю - оно того стоит. Удовольствие будет, но позже, после всей прочитки. Слишком напряжённый и в тоже время комичный финал уготован читателям.Мне понравился финал этого произведения.
Рассказ достаточно хороший и поучительный.

Рекомендую его прочитать, если нравится такой жанр и творчество Лескова. Думаю, что может понравиться.

Сборник рассказов На краю света представляет из себя компиляцию самых разнообразных литературных произведений Лескова, объединенных одной общей темой, и тему эту можно обозначить как жизнь праведников в обыденности.

В целом весь период творчества Лескова семидесятых - начала восьмидесятых готов обозначен этой тенденцией - поиском святости и правды в обычной, будничной жизни. Тут нет ни характерной для его времени критики властей или церкви, ни проповедей и наставлений о том как следует жить, а есть голые факты о бытии тех, на ком стояла и стоит земля. Интересно отметить, что одним из стимулов к этим исканиям послужила критика Лескова, в которой его характеризовали как циничного реалиста, который выводит на сцену в основном только отрицательных персонажей в самых неприглядных обстоятельствах. Стоит сказать, что лучшее определение столь возвышенным и благородным персонажам Лескова задолго до него дал датский философ Серен Кьеркегор, дав им наименование "Рыцари веры". Итак, чем же характеризуется их бытие, почему же они так важны не только с литературной, но и чисто общечеловеческой точек зрения и где же их можно встретить.

Определение "Рыцаря веры" было дано Кьеркегором в книге "Страх и трепет". Резюмируя, можно сказать, что это одушевленный человек-парадокс, вбирающий в себя как вечное так и временное и, в чем собственно и состоит его гениальность, талант и богоизбранность, умеющий сочетать их так гармонично, что у остальных, обыкновенных людей, его существование вызывает либо смех, либо удивление, либо восхищение. Этот персонаж причастен ко всем тайнам Творца, но не столько силой своего ума или прилежания, сколько склонностями сердца и души. Аскетизм, проповеди, ученые поиски всевышнего, научные доказательства истинности божьих заповедей - все это ему совершенно чуждо. Он никогда не учил божьих заповедей, ибо они отпечатаны в самом его сердце и читает их он своими страданиями, радостями и любовью. Кьеркегор также отличает Рыцаря Веры от Рыцаря смирения, и на эту тему у Лескова также написан отдельный рассказ, целиком и полностью проницающий глубинную идею их различенности. Только рыцарь Веры является истинным и настоящим героем, в то время как рыцарь смирения есть лишь достойный восхищения и почитания, но все еще суетный и земной житель.

Все это гениально выражено в рассказе "Скоморох Памфалон", в котором сталкиваются лбами две идеологии святости. Первую представляет отшельник Еремия - бывший великосветский правитель, обладавший властью, богатством и почестями, но отказавшийся от всего ради поиска Всевышнего. Имущество он раздает бедным, отказывается от всех своих социальных регалий, начинает поститься и таким образом ближайшие тридцать лет проводит на столпе, приобретя славу столпника-чудотворца. Однако в итоге, столь тяжкие испытания не увенчиваются успехом, когда он сам внутренне начинает сомневаться в собственной правоте. Тогда же, внутренний голос увещевает его идти в город, к людям, в самое сердце греха порока и найти там Скомороха Памфалон, чья жизнь посвящена не Всевышнему, а самому что ни на есть низменному - развлечению и усладе вечно пьяных бедняков и богачей Содома и Гоморры. Придя в гости к Памфалону, Еремия понимает, что скоморох истинно святее и благороднее его и тысяч таких же как он. Скоморох не живет вечностью, не требует себе бессмертия, а напротив, ежедневно бичует и терзает самого себя как самого подлого и недостойного. Но при его сердце не замерзло в богословской логике и бесплодных раздумьях, а душа все также открыта миру и добру.

В этом Еремия убеждается выслушав историю скомороха, в которой тот повествует о том, как судьбою ему был дан шанс навсегда освободиться от оков бедности и посвятить свою жизнь праведному служению, однако он отказался от него в пользу благополучия девушки, ради которой также был готов отдать себя в кабалу. После исповеди Памфалона, Еремия понимает, что истинная праведность состоит вовсе не в отречении и пренебрежении, а в жизни в миру, среди людей. Легко верить в свою святость и безгрешность, устраняясь от всех человеческих проблем и бедствии, разыгрывая из себя страдальца во имя Творца. Но куда сложнее быть в эпицентре событий, среди бурь роковых страстей, между Сциллой и Харибдой, уверенно вести свой утлый челн навстречу опасностям, сомнениям и клевете, вопреки всем общепринятым мнения. Однако только такая жизнь праведна.

Тут можно сказать о второй, а именно мирской стороне жизни рыцарей. Как эти люди, состоя в самых разнообразных должностях и ступенях социальной иерархии умеют совмещать в себе божественное и мирское. Этому парадоксу или противоречию бытия отведена большая и, в общем, даже лучшая, часть сборника. В целом ряде рассказов Лесков рисует персонажей, чьи должностные обязанности или просто общественный статус бывают вынуждены войти в роковое противоречие со склонностями сердца. Так, например, в повести с парадоксальным названием "Кадетский монастырь" автор рисует воспитателей военного училища, как людей высокодуховных, приобщенных к высшим тайнам, где растут семена истинного благородства, человеколюбия и помощи ближним, и пытающихся всеми доступными способами передать эту тайну детям (души которых, нужно сказать, ее жадно впитывают). Лесков показывает, что эта святость только крепчает и приобретает непередаваемую силу от внешнего сопротивления. Строгий и военный режим Николаевской эпохи только глубже зароняет в души отроков семена сочувствия и человеколюбия. Претерпевая справедливое возмездие, назначенное по уставу, они лишь полнее ощущают какую-то причастность к высшей правде и справедливости.

Однако Лесков и тут предостерегает от неверных интерпретаций - в рассказе "Инженеры-бессеребренники" он создает персонажа, который столь фанатично предался чистоте и благородству, что вошел в прямую конфронтацию со всем миром, что конечно не является правильным, ибо автор настойчиво проводит идею о том, что нужно стараться жить праведно и в миру, а исправить последний невозможно. Всякая подобная попытка приводит к абсолютно бесплодным трагическим последствиям. Поэтому для автора важно показать именно эту слиянность, взаимопроникновение и незримое присутствие божественного в казалось бы самых обыкновенных людях. И лучше Лескова в русской литературе этого не делал почти никто.

Конечно, темой рыцарства маленьких людей величие сборника не исчерпывается, но за недостатком места, стоит отметить еще одну главнейшую причину прочитать книгу - это ее стиль и язык. Манера письма Лескова уникальна, он владеет русской речью как никто и никогда. У него мы чувствуем синтез глубинной народной мудрости, уходящей корнями в простоту и возвышенность, благородство и чистоту образованного русского дворянства, которое умело эту простоту расширить и вывести из нее настоящую мудрость веков. Действительно сложно найти аналог стилю Лескова - это мистицизм фольклора, слиянный с приземленностью бытописания крестьян плюс парящий лиризм поэзии незамутненного благородного русского языка девятнадцатого века. Уверенно можно сказать, что Лесков - настоящий клад, который только нужно открыть.