История одного города. Сказки

Неоцененность этой книги – для меня загадка. В обиход плотно вошли образы из Ильфа и Петрова, Булгакова, Оруэлла – почему же история города Глупова не используется для пересказа очередного выпуска новостей?

Мы вздыхаем по Маркесу, а ведь «История одного города» это наши отечественные «Сто лет одиночества». Найденная еще Салтыковым-Щедриным форма соединения реальности и абсурда для изложения истории принесла Маркесу всемирную известность. И форма эта не устарела до сих пор – к сожалению, добротный реализм не выдерживает реалий нашей жизни, и необходима заправка из бреда, магии, фантастики, алогичности – называйте, как хотите.

Алогичность. Или скрытая от нас логика. Это правит миром Глупова – и сразу вспоминается Кафка с его гениальными романами. И почему-то эти выдуманные миры передают плоть и кровь нашего реального мира лучше, чем все подробные остро-социальные авторы. Вообще у меня в голове всегда выстраивается ветка этой темы – Гоголь с петербургскими произведениями, «История одного города», Кафка как апофеоз, Маркес с «Осенью патриарха».

Если раньше я считала, что «История одного города» это бредовый сон студента перед экзаменом про истории, то сейчас я вижу, что в этот бред погружена вся наша страна ныне, присно и во веки веков. Вот так Салтыков-Щедрин нас всех приговорил, и он прав.

У меня почему-то было предубеждение против Салтыкова-Щедрина: его поддерживали во мне в школе, потом в вузе, потом коллеги-филологи... Все твердили, что Щедрин-де безнадёжно устарел, что Щедрин-де не художник. Пошто классика оклеветали?
Открыла книгу -- и оторваться не могла, даже зачитывала домашним вслух. Оказалось, Щедрин не только не устарел -- это просто архиактуальный писатель, потому что ничего в городе Глупове по сути не меняется! И, безусловно, Щедрин -- художник: такое меткое словцо у него встречается, такие короткие, едкие, убийственные характеристики, что аж дух захватывает. Стилист он блестящий, а уж какой сатирик... Не только язвительные гоголевские интонации узнаются в "Истории одного города". Весь Булгаков-сатирик вырос отсюда, из этого феерически смешного абсурда.
Но этот юмор не для школы. Более того: Щедрина нужно бы публиковать с обязательным развёрнутым комментарием, потому что даже нынешний студент (не то что школьник) не обременён багажом знаний, и ему, увы, щедринские насмешки над "губернаторами" будут понятны не всегда... А в этом-то узнавании вся соль.

...родной наш город Глупов, производя обширную торговлю квасом, печенкой и вареными яйцами, имеет три реки и, в согласность древнему Риму, на семи горах построен, на коих в гололедицу великое множество экипажей ломается и столь же бесчисленно лошадей побивается. Разница в том только состоит, что в Риме сияло нечестие, а у нас -- благочестие, Рим заражало буйство, а нас -- кротость, в Риме бушевала подлая чернь, а у нас -- начальники.

Что сказать об этом романе? Может быть это гротеск, когда добрые головотяпы Волгу толокном месят? Что это абсурд, когда городом управлеят человек с органичиком вместо головы? Что это сатира на давно изжитые пороки общечеловеческие? Вот если бы….
Просто я живу в Кирове (Вятке ) - городе, который, весьма вероятно, когда-то послужил Михаилу Евграфовичу прообразом Глупова. Щедрин тут у нас ссылку отбывал, светским львом был, любовь обрёл, до советника губернского совета (третий человек в губернии) выслужился – словом, немало начальников повидал, да и сам начальником заделался, поэтому всю эту кухню он знает изнутри. Страшно от того, что кухня эта за последние 150 лет едва ли сильно изменилась и впору садиться и новую летопись о бушующих начальниках писать.

Вот было бы очень смешно читать эту Историю на правах сказки мрачненькой, постмодерна этакого – мол, вот те на!ишь! градоначальника летающего выдумал! Ой, указы издавал, что хозяйкам в пироги класть! Хи-хи! Но вот был у нас последний хоть не градоначальник (тот-то просто вором оказался), а губернатор. Полтора срока отсидел отслужил образцовый семьянин – женат на любви старшей школы, трое детей, борец с коррупцией – зарплаты губернаторской не надо, всё в детские дома отдать до копейки! Спортсмен, косая сажень в плече – утром 3 км в бассейне, а потом гирю пудовую до обеда над головой всяко-разно вертеть и чуть что, так если не лыжи, то велосипед, а не велосипед, так хоть в прорубь окунуться! Автор монографий, исследований, кандидатских… Бродского в твиттере постил! Театр оперы обещал построить! Орёл! А потом одним тёплым летним днём выясняется, что не смогли без кировского губернатора в Москве деньги посчитать – не умеют они, это, москвичи-то, не обучены. И понеслось… Как закрыли двери каземата, так и выяснилось, что и больной-то губернатор весь – считай, что инвалид – ноги поднять не может, газа не видят, руки не шевелятся; не помнит ничего не то, что из истории края Вятского, но и за каким лешим в Москву поехал. И суммы всё какие-то шальные засверкали в деле том, что стало понятно, почему губернатору не нужна губернаторская зарплата. Мне, допустим, 12 рублей 72 копейки какой-то непонятной надбавки тоже не надо – переводите срочно детям, пусть все знают какой я щедрый! Ещё и в узилище том пребывая, женился наш беркут лихой на какой-то весьма странной барышне, которую он едва ли мог знать, заканчивая среднюю школу…. Когда со своей первой супругой развестись успел – о том не сказывали. Да, ещё он за переименование города ратовал. Ладно хоть не в Непреклонск.
Вот такая вот метаморфоза – хоть стой, а хоть падай. Нарочно не придумаешь. Или это земля тут такая, глуповская, что только калигул да неронов рожать может?

А Салтыков-Щедрин молодец. Обязательно прочитаю всё то, что ещё не читал, а что читал, но подзабыл – то возьму и перечитаю!

1. Явились даже опасные мечтатели.

• … под наблюдением квартальных надзирателей, возникнут науки и искусства.
• … и обычная глуповская восторженность, и обычное глуповское легкомыслие.
• «Не потерплю!»
• … градоначальники истинно мудрые… которые не чужды были даже мысли о заведении в Глупове академии.
• ... едва узнали глуповцы, что они остались совсем без градоначальника, как… немедленно впали в анархию.
• Между тем измена не дремала.
• … паны Кшепшицюльский и Пшекшицюльский грустно возвращались по домам и громко сетовали на неспособность русского народа, который даже для подобного случая ни одной талантливой личности не сумел из себя выработать.
• … «беспутная оная Клемантинка» оказала немаловажную услугу партии порядка...
• Уцелели только благонамеренные.
• Все единодушно соглашались, что крамолу следует вырвать с корнем.
• … да в сердцах ваших гнездо крамольное не свиваемо будет…
• … соблазнительным поводом к отыскиванию конституционализма даже там, где, в сущности, существует лишь принцип свободного сечения.
• Но так как это было время либеральное и в публике ходили толки о пользе выборного начала, то распорядиться своею единоличною властью старик поопасился.
• … толпа уж совсем было двинулась вперед… как возник вопрос, куда идти: направо или налево? Этим моментом нерешительности воспользовались люди охранительной партии.
• Но проходил месяц, проходил другой — резолюции не было. А глуповцы всё жили и всё что-то жевали. Надежды росли и с каждым новым днем приобретали всё больше и больше вероятия. Даже «отпадшие» начали убеждаться в неуместности своих опасений и крепко приставали, чтоб их записывали в зачинщики.
• Угрюмые и отчасти саркастические нравы с трудом уступали усилиям начальственной цивилизации.
• … галдение и крамолы ни в каком случае не могут быть терпимы в качестве «постоянных занятий».
• Но бригадир был непоколебим. Он вообразил себе, что травы сделаются зеленее и цветы расцветут ярче, как только он выедет на выгон. «Утучнятся поля, прольются многоводные реки, поплывут суда, процветет скотоводство, объявятся пути сообщения», — бормотал он про себя и лелеял свой план пуще зеницы ока. «Прост он был, — поясняет летописец, — так прост, что даже после стольких бедствий простоты своей не оставил».
• ...поражал расторопностью и какою-то неслыханной административной въедчивостью, которая с особенной энергией проявлялась в вопросах, касавшихся выеденного яйца.
• Днем он, как муха, мелькал по городу, наблюдая, чтоб обыватели имели бодрый и веселый вид; ночью — тушил пожары, делал фальшивые тревоги и вообще заставал врасплох.
• Когда же совсем нечего было делать, то есть не предстояло надобности ни мелькать, ни заставать врасплох… то он или издавал законы, или маршировал по кабинету.
• А глуповцы стояли на коленах и ждали. Знали они, что бунтуют, но не стоять на коленах не могли.
• Как истинный администратор, он различал два сорта сечения: сечение без рассмотрения и сечение с рассмотрением, и гордился тем, что первый в ряду градоначальников ввел сечение с рассмотрением, тогда как все предшественники секли как попало, и часто даже совсем не тех, кого следовало.
• — Раззорю!
• … учредить ежегодное празднество с свистопляскою.
• … издал приказ: всю ночь не спать и дрожать.
• В первый раз он понял, что многоумие в некоторых случаях равносильно недоумию.
• А от иронии до крамолы — один шаг.
• впоследствии оказалось, что цивилизацию эту, приняв в нетрезвом виде за бунт, уничтожил бывший градоначальник Урус-Кугуш-Кильдибаев.
• — Избы... избы... ломать! — невнятно, но как-то мрачно произнесли оловянные солдатики.
• «Чаяли стрельцы, — говорит летописец, — что новое сие изобретение (то есть усмирение посредством ломки домов), подобно всем прочим, одно мечтание представляет, но не долго пришлось им в сей сладкой надежде себя утешать».
• Бунт кончился; невежество было подавлено, и на место его водворено просвещение.
• … что глуповцы и ради были не бунтовать, но никак не могли устроить это, ибо не знали, в чем заключается бунт.
• а какой наилучший способ выразить это доверие, как не беспрекословное исполнение того, чего не понимаешь?
• Строптивость была истреблена — это правда, но в то же время было истреблено и довольство. Жители понурили головы и как бы захирели; нехотя они работали на полях, нехотя возвращались домой, нехотя садились за скудную трапезу и слонялись из угла в угол, словно все опостылело им.
• И вот начался новый ряд походов, — походов уже против просвещения. В первый поход Бородавкин спалил слободу Навозную, во второй — разорил Негодницу, в третий — расточил Болото.
• … «эпоха всеобщего конфуза».
• Негодяев принадлежал к школе так называемых «птенцов», которым было решительно все равно, что ни насаждать. Поэтому действительная причина его увольнения заключалась едва ли не в том, что он был когда-то в Гатчине истопником и, следовательно, до некоторой степени представлял собой гатчинское демократическое начало.
• … постоянно испытывал, достаточно ли глуповцы тверды в бедствиях.
• Беневоленский был не столько честолюбец, сколько добросердечный доктринер, которому казалось предосудительным даже утереть себе нос, если в законах не формулировано ясно, что «всякий имеющий надобность утереть свой нос — да утрет».
• Но по мере того, как развивалась свобода, нарождался и исконный враг ее — анализ. С увеличением материального благосостояния приобретался досуг, а с приобретением досуга явилась способность исследовать и испытывать природу вещей. Так бывает всегда, но глуповцы употребили эту «новоявленную у них способность» не для того, чтобы упрочить свое благополучие, а для того, чтоб оное подорвать.
• Величавая дикость прежнего времени исчезла без следа; вместо гигантов, сгибавших подковы и ломавших целковые, явились люди женоподобные, у которых были на уме только милые непристойности.
• Для того чтобы воровать с успехом, нужно обладать только проворством и жадностью.
• тунеядство, как животворное начало, только тогда может считать себя достигающим полезных целей, когда оно концентрируется в известных пределах.
• Развращение нравов дошло до того, что глуповцы посягнули проникнуть в тайну построения миров, и открыто рукоплескали учителю каллиграфии, который, выйдя из пределов своей специальности, проповедовал с кафедры, что мир не мог быть сотворен в шесть дней.
• Вечером того же дня он назначил Парамошу инспектором глуповских училищ, а другому юродивому, Яшеньке, предоставил кафедру философии, которую нарочно для него создал в уездном училище.
• … ибо глуповцы от бездействия весело-буйственного перешли к бездействию мрачному.
• … это был взор, светлый как сталь, взор, совершенно свободный от мысли, и потому недоступный ни для оттенков, ни для колебаний. Голая решимость — и ничего более.
• Как человек ограниченный, он ничего не преследовал, кроме правильности построений. Прямая линия, отсутствие пестроты, простота, доведенная до наготы, — вот идеалы, которые он знал и к осуществлению которых стремился. Его понятие о «долге» не шло далее всеобщего равенства перед шпицрутеном; его представление о «простоте» не переступало далее простоты зверя, обличавшей совершенную наготу потребностей.
• Портрет этот производит впечатление очень тяжелое. Перед глазами зрителя восстает чистейший тип идиота, принявшего какое-то мрачное решение и давшего себе клятву привести его в исполнение.
• Идиоты вообще очень опасны, и даже не потому, что они непременно злы (в идиоте злость или доброта — совершенно безразличные качества), а потому, что они чужды всяким соображениям и всегда идут напролом, как будто дорога, на которой они очутились, принадлежит исключительно им одним.
• когда же придатком к идиотству является властность, то дело ограждения общества значительно усложняется.
• Там, где простой идиот расшибает себе голову или наскакивает на рожон, идиот властный раздробляет пополам всевозможные рожны и совершает свои, так сказать, бессознательные злодеяния вполне беспрепятственно.
• Если бы, вследствие усиленной идиотской деятельности, даже весь мир обратился в пустыню, то и этот результат не устрашил бы идиота. Кто знает, быть может, пустыня и представляет в его глазах именно ту обстановку, которая изображает собой идеал человеческого общежития?
• … во всех чертах выступает какая-то солдатски-невозмутимая уверенность, что все вопросы давно уже решены
• Это был единственный случай во всей многоизбиенной его жизни, когда в лице его мелькнуло что-то человеческое.
• Были нивелляторы «хождения в струне», нивелляторы «бараньего рога», нивелляторы «ежовых рукавиц» и проч. и проч.
• Страшная масса исполнительности, действующая как один человек, поражала воображение.
• Два одинаково великих подвига предстояли ему: разрушить город и устранить реку.
• Он не был ни технолог, ни инженер; но он был твердой души прохвост, а это тоже своего рода сила, обладая которою можно покорить мир.
• Он еще не сделал никаких распоряжений, не высказал никаких мыслей, никому не сообщил своих планов, а все уже понимали, что пришел конец.
• Через полтора или два месяца не оставалось уже камня на камне. Но по мере того, как работа опустошения приближалась к набережной реки, чело Угрюм-Бурчеева омрачалось. Рухнул последний, ближайший к реке дом; в последний раз звякнул удар топора, а река не унималась. Бред продолжался.
• … «неблагонадежные элементы».
• Была ли у них история, были ли в этой истории моменты, когда они имели возможность проявить свою самостоятельность? — ничего они не помнили. Помнили только, что у них были Урус-Кугуш-Кильдибаевы, Негодяевы, Бородавкины и, в довершение позора, этот ужасный, этот бесславный прохвост! И все это глушило, грызло, рвало зубами — во имя чего? Груди захлестывало кровью, дыхание занимало, лица судорожно искривляло гневом при воспоминании о бесславном идиоте, который, с топором в руке, пришел неведомо отколь и с неисповедимою наглостью изрек смертный приговор прошедшему, настоящему и будущему...

  66.

• 78. 79. 80. 81. 82. 83. 84. 85. 86. 87. 88. 89. 90. 91. 92. 93.

Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин - уникальный русский писатель, на мой взгляд , совсем недооцененный своими потомками. Его «Господа Головлёвы» - просто шедеврище, а остальные вещи – гениальны.
Он написал отличные сказки, где каждую фразу надо читать вдумчиво и медленно, перечитывая, если есть необходимость.
Конечно, Салтыков-Щедрин писал сказки только для взрослых. Столько в них грустного юмора, едкой сатиры и ядовитого сарказма.
Сказка «Премудрый пескарь» совсем не большая по объему, но поучений и смысла на большой роман.
Автор камня на камне не оставляет от теории осторожных людей , у которых жизненное кредо «Как бы чего не вышло» , «Моя хата с краю, ничего не знаю» или «Живи и не высовывайся».
Супертрусливый пескарь, который прожил всю жизнь в яме, в темноте, без друзей и семьи. Он очень неуверен в себе, не способен жить на полную катушку. Окружающий мир вызывает у него панический страх. Просидел всю жизнь в своей ямке, спрятавшись от действительности. Обратите внимание, что в мечтах и во снах он видел себя большим и грозным, которого все боятся. А в реале его ожидала жалкая участь.
Никому он не помог, никому не посочувствовал, зато остался жив. Но кому нужна такая жизнь?! Он и сам понял это, жалко только , что в конце жизни, когда изменить что-то кардинально уже невозможно. А Салтыков -Щедрин учит нас, что жить надо полной жизнью. Пусть в жизни будут и радости, и трудности.
Смысл жизни – в самой жизни!
А ведь в каждом иногда проявляется этот премудрый пескарь! Пусть эта сказка поможет нам в трудную минуту ни стать пескарями, а жить и бороться до конца.

Сказка о глупом помещике, которому надоело дышать запахом мужика. И взмолился он извести того самого мужика. Взмолился да не подумал, что сам он даже умыться не в состоянии без слуги своего Сеньки. Но сказано - сделано. Пути назад нет. Салтыков мастерски показывает, что без крепостных помещик ничего из себя не представляет и быстро одичает. Еды нет, в саду все заросло, в доме все покрылось пылью. Но самое главное - подати некому платить! Исправника интересует только это, а не то, что просто пропали все крестьяне у глупого помещика.
Сатира Салтыкова, как всегда, очень язвительна и точна. Приятного чтения.

Жил себе помещих, да не нравилось ему что мужика много развелось. Помолился, да попросил чтобы мужик исчез. Шло время, смотрит помещик, а мужика все больше и больше становится. И начал он мужикам все запрещать мол воду не бери она моя, на землю не вступай она моя, воздухом не дыши он тоже мой. Тяжело стало мужикам жить и начали они просить Бога, чтоб избавил он их от этого помещика. И исчесли все мужики.... Ох как поомещик радовался и воздух свежее и жизнь лучше, а что не моется да какая разница. Но стали его другие дураком называть. А он начинал думать, да бросал это дело так как на самом деле был очень глупым. Вскоре он озверел, зарос шерстью и когти отрастил и начал общаться с.... медведем. Смешно, нг медведь помещика тоже назвал дураком. Ну вы представляете как нужно было оголадать, чтобы зверей сырыми есть. Тоесть бежал он себе бежал, на дерево залез видит зайка бежим ни кого не трогает, слезет с дерева и разорвет зайца и съест.... Ну нашли помещика почистили его да дали новых мужиков. Только помещек периодические мычит. Да... довел себя мужик, Хотя сам же виноват

Редко попадаются такие книги, которые где-то на треть хочется растащить на цитаты. Я бы сказала, что данное произведение жесткий стёб и карикатура, если бы периодически его герои не встречались мне в реальной жизни (особенно имитация бурной деятельности, которую так любят начальники и если бы только они). История настолько гениальна, что её в любой момент можно остановить, перенести на двадцать, сто, .. лет в перёд, в наше время, в любой город и продолжить. И возобновится опись градоначальников с незначительными поправками, повторами и дополнениями.
Перед нами разворачивается летопись города Глупова, а вернее градоначальники во всей своей красе и разнообразии. Увы, они не удерживались долго на своих постах и, как следствие, за достаточно короткий промежуток времени их было достаточно много. Читателю, бесспорно, весело наблюдать за тем, как один чиновник сменяет другого, но жителей искренне жаль. Жаль, до того момента пока не смотришь на них, как на безвольных и бесхарактерных людей, которые своей бездейственностью, потворством и попустительством позволяют над собой издеваться. Можно сказать, что у них нет выбора, что они заложники, но, как сказал Е. Евтушенко:

В какой-то момент история уходит в некий неправдоподобный абсурд, нелепый фарс. И я, правда, под конец не знала, как мне её понимать, и как к ней относится. Появилось ощущение, что многие задумки и мысли автора прошли мимо меня и я их не поняла. Остаётся только пенять на свою недалёкость и глупость, потому что я не думаю, что причина в пропасти между поколениями. С небольшой поправкой на стиль повествования- вроде бы и читается легко, а воспринимается как-то сложновато.
Невольно я проводила параллель с Михаил Салтыков-Щедрин - Господа Головлевы , хотя они абсолютно разные и в той и другой нет ни одного положительного персонажа. Это показалось мне очень странным - я помню Михаила Евграфовича (из детства) больше, как автора сказок и это, по моим воспоминаниям совсем другой автор.
В итоге остаётся самый, пожалуй, грустный момент - все мы отчасти жители Глупова.

Сказка в которой нет ничего детского. Жестокая сатира на тех людей, которые ставят свою жизнь превыше всего. Рассказ про эгоиста. Щедрин, зло посмеиваясь, показывает нам, как можно прожить всю жизнь только ради того, чтобы она стала как можно продолжительнее. Как можно дрожать сотню лет в страхе перед смертью, а в конечном счете понять, что жизнь прошла зря. Михаил Евграфович спрашивает нас, а в этом ли мудрость? В том ли цель жизни, чтобы удлинить свое время на этом свете. И какая от этого будет польза всему миру, да и самому себе, если ничего не делать и только дрожать? Может жизнь дана совсем для другого? Для того, чтобы привнести в мир что-то, на какую-то малость изменить его, или хотя бы продолжить род? Кому нужен "премудрый пескарь", мудрость которого построена на страхе перед жизнью? Ведь мудрость-то заключается совсем в другом...

Как актуально оказалось в настоящее время прочитать эту сказку. Угнетатели и угнетенные, эксплуататоры и эксплуатируемые, начальники и рабочие... И всё от одного зла - капитализма.
Итак, в одном поместье живёт наш вдоволь обеспеченный главный герой. Всё вроде есть, даже с излишком, и как обычно от скуки на ум приходить стали всякие мыслишки неприятные. Вроде как много рабочих мужиков стало, за всеми не углядишь, поди всё добро стащат. Вот и решил всех разогнать, чтобы не переживать лишний раз. Но о своём будущем не подумал.
Остался сам по себе и решил справляться как может. А как без Сеньки-то? Поздно батенька очухался. Да и знакомые глупцом стали называть. Но несмотря на все тяготы наш помещик сразу не сдался, решил до конца идти, проявить непреклонность.
Однако ж в элитных кругах стали возникать вопросы. Кто теперь будет делать всю черновую работу? А подати кто платить будет? Как же без мужика-то рабочего?
Чем закончилась сказка узнаете сами, когда прочитаете.
Думаю, что в произведении отражается суть того времени, о котором писал автор и если б у главного героя было больше желания что-то делать самому, то всё бы закончилось иначе. Но было б да кабы...
После прочтения даже немного стало противно и тошно от всего этого зажиточничества, захотелось плюнуть через плечо со смачным "Тьфу на вас".
В общем, сатира удалась, намеки все понятны, но всё же хочу отметить, что у Салтыкова-Щедрина есть более интересные работы.