Цитаты из книги Мемуары

«В этом мире, где все быстротечно – почести, удовольствия, богатство, - чудом и утешением нам, как мне кажется, могут стать неприступные бастионы дружеской верности».

«Какое счастливое было время, когда оба еще молодые, мы (Ален-учитель и Моруа) каждое утро отправлялись на охоту за идеями. Сегодня и учите, и ученик посидели. Но за час, проведенный подле Алена, я вновь ощутил радость свободы. Ярким и прекрасным светом сияла эта могучая, склоненная ко мне голова. Я вышел из его маленького домика более чем когда-либо уверенный в силе его сверкающего и искрометного духа».

«Я мало знал великих людей – то есть людей цельных, без малейшего изъяна. Их можно пересчитать по пальцам. Философ Ален из их числа, и об этом знают все, кому довелось быть его учениками или читателями. Истина эта, уже достаточно известная, будет распространяться и через сто лет будет жить в памяти потомков среди писателей нашего времени где-то неподалеку от Валери, тогда как многие из тех, кто сегодня наивно убежден в своем бессмертии, будут забыты».

«На чердаке стояли бесчисленные ящики с документами, каким-то чудом не пострадавшие от сырости и мышиных зубов».

«К сожалению только великие люди оставляют за собой достаточно хорошо различимый след. Их письма сохраняются; воздвигнутыми в их честь памятниками становятся мемуары современников».

«Жизнь великого человека доказывает читателю, что возможно примирить большое и малое, и вселяет у него веру в себя».

«Жанр биографии тем и хорош, что позволяет показать, как из обыденной на первый взгляд жизни может возникнуть возвышенное произведение».

«Можно описать дома Бальзака, его странную манеру одеваться, его любовниц, но это не даст читателю никакого представления, когда мысли начинают толпиться и теснить друг друга в голове гения, вовсе не похожего на толстого коммивояжера, каким он может казаться в обычное время».

«После «Сентябрьских роз» я на протяжении пятнадцати лет работал в основном над серией больших биографий. По правде говоря, у меня не было сознательного намерения посвящать столько времени этому жанру. Это, как и все важные вещи в жизни, получилось случайно (любое наше решение поначалу весьма произвольно), потом, занявшись исследованиями, я втянулся».

«Нужно было оставить этот сон в стране грез и вернуться на землю. На обратном пути я много читал Монтеня. «Незачем нам вставать на ходули, ибо и на ходулях нам надо передвигаться с помощью своих ног. И даже на самом высоком из престолов судим мы на своем заду…» (перевод Монтеня Н. Рыковой). Замечательное наставление урок смирения».

Ламартин «Одиночество» (1820 года): «С утратой одного любимого созданья Пустеет целый мир».

«Лучше небольшая, но верная прибыль, чем риск разорения… Что же вам остается, если франк упадет до нуля?».

«Я (Моруа) восхищаюсь этим старцем (Блюмом), которого страдание вознесло над обидами и догмами и который стал сегодня фигурой национального масштаба. К его политэкономии я отношусь скептически. Цены не снизишь ни указаниями властей, ни даже призывами к гражданскому согласию. Ведь нельзя же сбить температуру взывая к здравому смыслу больного».

«Чем примитивнее быт, тем менее уязвим человек».

«Дружеская и оживленная беседа восполнила недостатки меню».

Делакруа «Дневник»: «Завтра мы можем кинуться в объятия деспотизма с тем же пылом, с каким добивались независимости от каких-либо пут».

«Лебеди и чайки. За десять лет ничего не изменилось. Конечно, это ужен не те лебеди и не те чайки, что когда-то, но какая разница? Лебеди и чайки здесь (на Женевском озере) – это лишь аксессуары декорации. Так и представляю себе Микромегаса, который взглянув после войны с Сириуса на Землю, говорит: «Ничего не изменилось. Там по прежнему живут люди. Конечно, это уже не те люди, но какая разница?..» Все дело в масштабе».

Бриан в 1924 году: «Я все перепробую… Если сообщество Наций не приведет к успеху, я изобрету европейский Союз… Надо любой ценой избежать новой войны, Европа ее не переживет».

«И снова я (Моруа) уступил своему злосчастному пристрастию к публичным выступлениям. Покорить аудиторию, чувствовать, что удалось завладеть ее вниманием, угадывать, что она готова разразиться шквалом аплодисментов и только ждет паузы, - всю жизнь я находил в этом неизъяснимую радость».