Цитаты из книги Прусская невеста

У нас нельзя никому ставить памятники из бронзы. Только из пластилина. Понимаешь?

... хотя чаще всего это «все» не шло дальше тактильного знакомства с липкими от страха недоразвитыми выпуклостями ровесниц и влажных следов мучительных неудач на их судорожно сведенных стальных бедрах.

Вопросы, разумеется, наивные: чтение – удел не такого уж большого числа людей. И в то же время их наивность относительна: память культуры и впрямь перегружена и культура уже перерабатывает себя – в себя.

Путь от Библии к библиотеке пройден.

Наверное, именно тогда я начал понимать, что мы всегда будем стремиться к той незримой и подвижной грани, которая отделяет непознанное от непознаваемого, но перейти ее нам не дано…

Мне же кажется, что если Бог все-таки существует, и однажды труба архангела созовет мертвых и живых в Иосафатскую долину на Страшный суд, и Судья спросит, чем оправдана жизнь человеческая, и сушильщик с бумажной фабрики Миша Лютовцев и его жена медсестра Тоня ответят, что каждый день они пытались говорить о реках, деревьях и звездах, – Господь удовлетворится их жизнью, а возможно, даже назовет ее счастливой – невзирая на Тонины мозоли, Мишин гастрит и все неурожайные на картошку годы…

– Извини, – пробормотал племянник, – я так и не понял, зачем этим женщинам нужна была девочка… эта Рита? – Не знаю. – Он снова надвинул шляпу на лоб. – Чтоб ненавидеть. Чтоб любить. – Помолчал. – Чтоб жила. Бог дал – не нам отнимать. М-да…

Все, кто не немцы и евреи, – русские. Как полагается, чин по чину, а то как же.

Выбор книг и чтение – занятие одинокое, интимное.

В России все может быть. Даже любовь.

Библиотека – это не книги, а люди. Люди, живущие среди книг и в книгах.

Один человек – не человек, а цифра. Когда хотя бы двое, они уже люди.

А людей и не хоронят. Хоронят мертвых.

Сон и смерть родственны, как чудо и чудовище.

Люди вроде Анны-Янины обладали знанием, которое сегодня утрачено, кажется, безвозвратно: они понимали и ценили жизнь, идущую своим чередом.

Все мы умираем прежде смерти.

Когда человек видит светофор, он сразу понимает, что живет не в диком лесу среди животных и зверей, а в населенном пункте, где есть порядок и закон.

Писать, читать и жить – одно и то же.

Память – это я.