Цитаты из книги Копия Веры

Я так сильно тебя люблю… С тобой никогда не приключится ничего плохого, потому что моя любовь будет твоим вечным щитом…

Все вроде бы подстраховали себя копией порядочности. Не столь дорогой и не столь виртуозной, как этюд неизвестного художника. Но достаточной, чтобы утешить себя и спокойно спать по ночам.

Я ГУЛЯЛ, МАМА. Самые простые слова, которые говорят дети матерям всей Земли по тысячу раз, Вера услышала впервые. Счастливее, желаннее, прекраснее слов в этой жизни просто не существовало…

– Людям надо верить, – качала головой мама, когда он делился своими догадками.
– Верить можно только тебе и дяде Вене Чумакову. А все остальное – так, игра. Копия веры…

- Васнецова надо вернуть государству.

– Эт как же? – изумилась жена. – Зачем?

– Негоже народному достоянию висеть в нашей спальне, где мы с тобой, извини, храпим, пердим, а иногда и любовью занимаемся...

… и она, зажмурив глаза, выпила водку по-женски, маленькими глотками. Потом всплеснула руками, поёжилась плечами, пропустила поток мурашек вдоль позвоночника и спешно заела всё кислой помидориной и бутербродом с домашней кабачковой икрой.

Надо менять психиатра. Антон Андреевич уже не вывозит.

Чувство собственного достоинства гораздо важнее цветного зрения. Запомните это, папа Полины Сидоренко.

Веня работал спозаранку до самого вечера, чтобы продавать картины и зарабатывать на хлеб, а Архип богемно просыпался к двенадцати дня и вальяжно шел «писать великие полотна», дабы быть «повешенным в Лувре»

"Чёрт, - подумала она, ещё не ощутив волну чудовищной боли. - А бельё-то надо было надеть красное. Нехорошо лежать в морге в стареньком. Стыдно"

Он был осознанный. Хотел как лучше и очень беспокоился о судьбах тех кого закладывал. Поэтому властные структуры его любили. Хороший, надежный парень. Крепкий комсомолец. Вляпался, признался, сделал выводы. Молодец.

В том-то и величие мастера, что он в простом увидит вечное и заставит восхищаться многие поколения.

Волнистые волосы до плеч, хрупкие лодыжки, нежные розовые пятки, которыми она приплясывала на утепленном полу. Как же Архип любил эти пятки. Он целовал их, когда Поленька была младенцем, он чесал их, когда малышка уже бегала по паркету, массировал, когда подростком возвращалась из балетной школы, щекотал, когда вместе с красивой девушкой Полей они валялись на диване и хохотали. Поленькина пятка была для него святее, чем пяточка Христа на иконе Владимирской Богоматери.

– Здравствуйте! – крикнула она, слыша раскаты своего приветствия в многократном эхе. – Я – Вера!

«Вера… вера… вера… вера…», – усвоило урок эхо.

- А что она умеет делать? Невеста?
- Умеет сжечь суп, - скромно ответила Вера.
- А ещё?
- А ещё двухчасовой массаж спины.
- Хрен с ним, с супом, - подытожил Веня.

А еще пяточка. Эта пяточка маленького Господа, которая смотрела прямо в душу. Пяточка, трогающая до слез, ведь больше нигде ее нельзя было увидеть. Говорят, икону писал сам апостол Лука, но стопа младенца, развернутая к прихожанам, появилась гораздо позже, во время реставрации пятнадцатого века. Так или иначе, пяточка умиляла Павлика, и он, надев маску, склонившись над полотном, принялся восстанавливать утраченный слой темперы именно с нее.

Деревянную основу где-то полтора на два метра Володька уже привел в порядок, подправил левкас и начал восстанавливать утраченную темперу на фигуре Богородицы. Для нимба накануне заготовил «творёнку» – раствор из сусального листового золота, которое залил пищевым гуммиарабиком и два часа после растирал пальцами. Жир с пальцев – обязательный компонент этой смеси – был у Володьки каким-то особенным, качественным, будто смола, истекавшая с мироточащих икон.

"....Метель, внезапно начавшаяся, так же резко прекратилась. Тучи рассредоточились, обнажив плешь оглушительно черного неба. Две женские фигуры, меняя свои очертания, слились в одну и окончательно растворились в морозном воздухе.... "

Когда кто-то в точности формулирует твои мысли, он невольно становится товарищем.