Цитаты из книги Конец света

Можно быть какой угодно высокообразованной дамой, но стоит выйти замуж, и ты будешь непрерывно стирать его трусы, вместо того чтобы читать Демосфена.

– Девочки в ее возрасте и должны быть несчастливы. Им это нравится. Я считаю, пройдет.

Можно быть какой угодно высокообразованной дамой, но стоит выйти замуж, и ты будешь непрерывно стирать его трусы, вместо того чтобы читать Демосфена. А ему в голову не придет стирать твое белье.

— По-моему, римляне страшно переоценены. Типичные мужланы, гонору много, а тонкости никакой. Ну, есть несколько исключений. Цезарь, Тацит. Вергилий, если сощуриться.

— Сложно, наверное, все время учить людей литературе, созданной мужчинами, которых вы так не любите.

— Не люблю? Господь с вами. Они же не виноваты в том, что они такие, какие есть. Ну и потом, чему-то же учить надо.

– Диана хочет служить в полиции, – сказала Элинор, – а отец это не одобряет.

– В полиции? Господи. Тяжело ей придется.

– Да, надо будет иметь дело с весьма неприятными типами.

– Ага, с сослуживцами, – сказала Вера. – С другой стороны, сердцу не прикажешь. И она еще не самая буйная из наших девочек. Представьте себе только, что будет, если Эйприл Стивенс дать в руки полицейскую дубинку.

Все длинные истории Софи имели одну особенность: она никогда их не рассказывала.

В прошлом году одну девочку ее так называемые подруги заперли в музыкальной комнате. Она провела там почти три дня, прежде чем ее нашли, что, кстати, говорит нам о том, как ответственно относятся наши девочки к музицированию. Ей повезло – в поддонах под горшками с цветами скопилось немного воды, и она ее пила. Положительный эффект в том, что к моменту освобождения гаммы она играла несопоставимо лучше.

– А ты еще не знаешь, что здесь творили монахини!

– А что они творили? – спросила Ида.

– Нам не разрешают об этом рассказывать.

— Трудно представить себе такое безобразие в группе мужчин! — сказал он. — Очень легко, — отрезала Элинор и добавила под влиянием неожиданного импульса, который в последнее время испытывала все чаще: — Если вы посмотрите на любую проблему в истории, вы увидите, что в подавляющем большинстве случаев речь идет о мужчинах, которые вели себя как идиоты.

Все, что я могу обещать: я буду счастлив беседовать с вами каждый божий день, даже если мы будем всегда говорить одно и то же, снова и снова.

Для старшего он слишком молод, подумала Элинор. Следом в голову ей пришел вопрос: а может, она просто уже в том возрасте, когда ей все кажутся слишком молодыми?

– В прошлом году зазывал меня на выставку «Морское парусное судно» в Лондоне, – продолжала Линда.

– Но у него ведь есть жена!

– Он сказал, что она тоже пойдет. Уж не знаю, какие извращения у него на уме.

Погода изменилась – внезапно похолодало, и в школьных зданиях, где всегда гуляли сквозняки, стало зябко. Виктория, которая мерзла сильнее прочих, надела на себя сразу три школьных джемпера и уже успела получить замечание от мисс Кристи за то, что не сняла за завтраком шарф и шапку.

– А Мартин Лютер из дому принес молоток и гвозди, когда прибивал к двери церкви свое объявление? Или ему пришлось их специально покупать?

– А у нас Барбара Бриджес продавала всем браслеты из драже по пятнадцать пенсов, а если не купишь, то тебя не пускали за главный стол обедать, можно ли считать, что она продавала индульгенции?

– А у папы Льва была мама-львица?

– А папские буллы считаются буллингом?

– А почему Лютер хотел упразднить монашеский обед? Он был невкусный?

И кстати, с курицей тоже поосторожнее. У нас было массовое отравление в прошлом триместре, и Эйприл Стивенс утверждала, что это происки советских шпионов. Но мы почти уверены, что это курица.

Мэри Хьюз, которая проучилась целых пять лет, потерялась по дороге на урок географии в прошлом триместре, и мы ее до сих пор не нашли.

Как хорошо, что у нашей школы и так уже репутация психушки, так что мало что изменится

Одна надежда: кто-нибудь из совсем молодых, с непросохшим дипломом, ничего еще не понимает. Пышет энтузиазмом и при этом готова работать за гроши.

— Забавно, на самом деле. Ты когда приехала была такая тихая. Не ожидала от тебя такого разрушительного влияния. — Видимо, во мне таятся бездны, — печально сказала Ида.