Цитаты из книги Ларе-и-т'аэ

Тощий, как палка от швабры, серый, как пепел, под глазами круги... ну, если спать из расчета два часа на трое суток, а остальное время работать, рук не покладая, сказочной красотой отличаться не станешь. От такого и эльф подурнеет при всей своей живучести, что уж о человеке говорить. Он тогда умирающего мальчишку с ложечки кормил и ругался очень неромантичными словами: не добром, так грубостью хоть бы кого побудить сопротивляться болезни.

Сперва сказку сочинил, а после живых людей в нее запихал... и ведь не кого попало — друга своего лучшего... а с ним заодно и сородичей своих, чтоб никому скучно не показалось... а ну как не приживутся они в твоей сказке — и что ты тогда делать станешь? Волосы на себе рвать? Бегать кругами и голосить: «Я же не хотел»? Отвечай, идиот! Кому другому можешь горделивые рожи корчить — а вот перед собой гримасничать нечего, никто тебе не поверит... себе ты обязан ответить.

... но даже если девушка с лица походит на немытую сковородку с приставшими к ней подгорелыми шкварками, она имеет право на свою долю праздника! Бал — это праздник, а праздник принадлежит всем. Праздник — он как солнце, а оно любому чертополоху светит.

Никто не мог бы с уверенностью сказать, чем очарованная, а затем разочарованная говядина несхожа с обычной — и все же что-то с нею было крепко не так. Вкусное, сытное, совершенно свежее... но уже через несколько дней такой пищи начинаешь понимать, как тебе хочется простой, нормальной еды, не тронутой никаким волшебством. Разочарованное мясо ели, когда нет другого выхода — но если даже и в походе надолго посадить войско на ненавистные «подметки», бунт обеспечен.

Отчего бы и не заплатить собою за всех? Ведь именно для этого и существуют принцессы — разменная монета власти. Принцессам не впервой. Еще прежде, чем малютка принцесса научится говорить, ей объясняют, что когда-нибудь она уплатит своим телом за пару пограничных крепостей или полоску бесплодной земли... а при чем тут любовь и прочие сантименты? Вовсе даже не при чем.

Единолично богатеть бок о бок с нищими — пусть даже и не за их счет, просто рядом — это не только дурная мораль. Это еще и дурная политика.

Но даже если король и опоздает к приезду эльфов — что тут такого? Разве Илмерран не найдет, чем занять своих бывших воспитанников, чтобы не заскучали — с пользой занять, с толком! Парочку лекций из истории Найлисса — небольших, всего-то часов по восемь каждая — потом беглый экзамен... ну, а там, глядишь, король уже и вернется.

С чем-нибудь несложным, вроде расчета ежегодного государственного бюджета, он бы управился шутя, невзирая ни на какую помеху — даже вздумай пьяный в доску бродячий менестрель под самым ухом у Илмеррана настраивать свою раздребезженную лютню, которая отродясь не могла извлечь из себя ни одной нефальшивой ноты. Так то — бюджет. Всего-то навсего. Дело простое, незатейливое.

Так что нечего жаловаться на судьбу — она может и передумать.

На королевский сан Веселому Отшельнику было, в общем-то, наплевать: подумаешь, цаца какая — король! Да мы на своем эльфийском веку этих королей видели, что яблок на ветке — и еще увидим. А вот почетный доктор, да не какого-нибудь университета, а Арамейльского... это — да! Такого человека надо уважать всемерно. Ради этого уважения можно ему и королевское его достоинство простить: он же не нарочно.

Эннеари впервые в жизни казалось, что время замерло, остановилось, что оно совсем не движется - а то и пустилось вспять, лелея злоехидное намерение в кои-то веки обмануть всех и вся.

Лерметт, судя по всему, не пожелал дожидаться, покуда Илмерран отыщет нужную карту, и в то самое время, когда гном разворачивал один за другим тяжеленные свитки, Лерметт рисовал искомую карту по памяти. Под его пером стремительно возникали горы и низины, встопорщивались крохотными башенками города, струились чернильной влагой реки, беззвучно шелестели леса.

Проиграть неначатый бой

Но если Нерги замыслил вовсе даже не это... тогда - что же? Это не имело значения. Здесь и сейчас это больше не имело значения.

• И ведь ты меня не первый год знаешь! - возмущенно присовокупил Лерметт. - Как тебе только в голову могло прийти!