Цитаты из книги Морфий

Не «тоскливое состояние», а смерть медленная овладевает морфинистом, лишь только вы на час или два лишите его морфия

— Я — несчастный доктор Поляков, заболевший в феврале этого года морфинизмом, предупреждаю всех, кому выпадет на долю такая же участь, как и мне, не пробовать заменить морфий кокаином. Кокаин — сквернейший и коварнейший яд

Но вот мгновение, и кокаин в крови, по какому-то таинственному закону, не описанному ни в какой из фармакологий, превращается во что-то новое. Я знаю: это смесь дьявола с моей кровью

Morphinum hidro chloricum грозная штука. Привычка к нему создается очень быстро. Но маленькая привычка ведь не есть морфинизм?..

И если б я не был испорчен медицинским образованием, я бы сказал, что нормально человек может работать только после укола морфием

Было бы очень хорошо, если б врач имел возможность на себе проверить многие лекарства. Совсем иное у него было бы понимание их действия

Не могу не воздать хвалу тому, кто первый извлек из маковых головок морфий. Истинный благодетель человечества

Все-таки наша медицина — сомнительная наука, должен заметить

В чем механизм сна?.. Читал в физиологии... но истрия темная... не понимаю, что значит сон... как засыпают мозговые клетки? Не понимаю, говорю по секрету. Да почему-то уверен, что и сам составитель физиологии тоже не очень твердо уверен...

Но я не имею права сердиться на человека за нелепое письмо, еще не зная, в чем дело. Человек страдает по-своему, вот пишет другому

Такое бремя соскользнуло с моей души. Я больше не нес на себе роковой ответственности за все, что бы ни случилось на свете. Я не был виноват в ущемленной грыже и не вздрагивал, когда приезжали сани и привозили женщину с поперечным положением, меня не касались гнойные плевриты, требовавшие операции... Я почувствовал себя впервые человеком, объем ответственности которого ограничен какими-то рамками

«Да что ж, – говорит, – Липонтий Липонтьич, не помогают ваши горчишники ничего». «Врешь! – отвечает Липонтий. – Не могут французские горчишники не помочь! Ты их, наверно, не ставил?» «Как же, – говорит, – не ставил? И сейчас стоит…» И при этом поворачивается спиной, а у него горчишник на тулупе налеплен!..

"Умирай. Умирай скорее, — подумал я, — умирай. А то что же я буду делать с тобой?"

Не бездарная посредственность на горе республике сидела у микроскопа. Нет, сидел профессор Персиков!

– У-у-у, по-по-понял, – ответил Панкрат, ничего не поняв.

Альфред Аркадьевич Бронский

Сотрудник московских журналов «Красный огонёк», «Красный перец», «Красный журнал», «Красный прожектор» и газеты «Красная вечерняя газета»

Скорбная попадья, приложившаяся к кресту, густо смочила канареечный рваный рубль слезами и вручила его отцу Сергию, на что тот, вздыхая, заметил что-то насчёт того, что вот, мол, господь прогневался на нас. Вид при этом у отца Сергия был такой, что он прекрасно знает, почему именно прогневался господь, но только не скажет.

Жизнь профессора Персикова приняла окраску странную, беспокойную и волнующую.

Персиков пересадил очки с переносицы на лоб, затем обратно и разглядел визитёра. Тот весь светился лаком и драгоценными камнями и в правом глазу у него сидел монокль. «Какая гнусная рожа», почему-то подумал Персиков.

– Вон!!! – вдруг гаркнул Персиков так страшно, что пианино в гостиной издало звук на тонких клавишах.