Цитаты из книги Зона 51

Сейчас я верю, что вселенная стремится к энтропии, а не к справедливости.

У меня есть давний друг, который теряет память. Это трагедия, но удивительно, насколько он как человек больше своих воспоминаний. Даже когда его разум не может подсказать имя сорок пятого президента, сам он остается добрым, славным и заботливым. Если мы – не сумма наших воспоминаний, тогда что мы?

В конце концов мне поставили диагноз «Перегрузка Парадигмы», что, ясное дело, означало: «Нам-то, блин, откуда знать, что с ним?»

Большая часть наших воспоминаний – как строки на странице в маленькой книжке из гигантской библиотеки трудов, которые никто не потрудится открыть.

Понимаешь, память – это дубликат. Копия оригинала. И с самого начала копия неточная, потому что снимается твоим ограниченным восприятием.

Что мне нового расскажет этот желтушный старикан? Стариканы. Мы становимся невидимками, да? Люди и забывает, что мы – просто следующие их версии

При рождении нам дается маленький огонек. Мы носим его внутри, как свечку. И наше дело – донести его до конца жизни. За нас никто не донесет. Это наша свечка. Наш огонек. И когда мы делаем что-нибудь хорошее, он разгорается сильнее. А когда делаем плохое, он гаснет. Смысл жизни в том, чтобы огонек разросся.

– Ваше первое воспоминание?
– Детское лицо.
– Чье?
– Того, кого мы все теряем.

Национальный – это невидимая линия на несуществующей карте. Это просто шутка, которую знает любой, кто летал.

Лучше бы я жил в равнодушной вселенной, чем в цирке, где заправляют безумные непредсказуемые клоуны.

Я это называю профилактическим жестоким обращением. Такое бывает у алкоголиков. Если причинить себе боль раньше, чем это сделает кто-нибудь другой, тогда тебе уже не так тяжело. Хотя бы кажется, что боль у тебя под контролем.

Я не совершенен. У всех нас есть секреты. Но я патриот. И если моя должность обязывает хранить безопасность нашей страны молчанием, быть посему. Бог и маршмэллоу мне свидетели.