Цитаты из книги Прятки в облаках

— Черт, вот бы не спятить от всего этого. Мне очень надо тебя обнять, прости. Дымов, помедлив, кивнул, поднялся тоже, и Маша сначала робко прикоснулась к его щеке, а уж потом прижалась к его груди и заревела от облегчения. И разозлилась на себя — да что ж она за плакса такая! Она скучала — боже, как она скучала все это время! И какое счастье, что можно снова ощутить его тепло, и его запах, и руки на своей спине, и можно уткнуться носом в его водолазку — о, эти обтягивающие дымовские водолазки, которые ей так нравились. Маша понимала, что ему, наверное, не по себе, — едва знакомая студентка так отчаянно цеплялась и прижималась, — но она подумает об этом потом. У него еще будет время с ней познакомиться, а сейчас ее израненному сердцу нужно побольше Дымова. И плевать, что там с его прошлым и характером, на все плевать. Вот что важно: надежность объятий, и стук сердца у щеки, и то, как бережно ее укачивали. — Ты привыкнешь ко мне, — пообещала она, не очень понимая, что несет, — а я перестану все время рыдать. Честно-честно.

— Наши отношения сложились под влиянием многих обстоятельств. Теперь-то все иначе, и только вам решать, влюбляться в меня заново или нет. Это не то, что вы обязательно должны сделать. — Ты смешная, — без тени улыбки ответил он. — Я понимаю, что ты — не он, — настойчиво проговорила она. — У тебя другой жизненный опыт, а значит — другой характер. — То есть нынешний Дымов тебе не подходит? Любой Дымов был нужен Маше как воздух. Но как же больно входить в эту реку второй раз, ведь она едва-едва оправилась от прошлых потерь. — Мне страшно, что я не понравлюсь тебе теперь, — призналась она.

— У меня только один вопрос, — с холодной безжалостностью сказал он. — Тот Дымов, которого больше нет, — который был девушкой, и который разгадывал с вами загадки артефактов, и который показывал вам свои воспоминания, — он был бы рад, оставь вы все как есть? Маша вскочила, ощутив себя в ловушке. Обхватила рюкзак, прижимая его к груди, словно пытаясь выстроить между их телами стену. — Правду, — отрывисто велел Дымов, и в его лице появилось что-то безумное. Да ведь он сходил с ума не меньше ее, а может, и больше. Каково это — проснуться обыкновенным, ничем не примечательным утром и выяснить, что у тебя все было по-другому? И что это другое полностью противоречит твоим принципам и убеждениям? Немудрено кукухой поехать. И Маша не посмела ему в эту минуту соврать. — Тот Дымов был уверен, что я верну его, — выдавила она через силу. — Что ты влюбишься в меня заново в любых реальностях и при любых обстоятельствах!

— Да что ж вам никак неймется-то, — рассердилась она. — Чего еще вы от меня хотите? И с величайшей неохотой высвободила руку. — Ну знаете ли, — тоже вспыхнул он, — не каждый день узнаешь, что в какой-то параллельной реальности ты опустился до интрижки со студенткой! — Опустился до интрижки? — оскорбленно повторила Маша. — Идите вы… идите и хамите кому-нибудь другому! У меня полно дел. — Как ни назови — все это звучит так себе, — угрюмо заметил он. — Вот-вот. Радуйтесь, что вас миновала чаша сия. — По вторникам в четыре, — с нелогичным упрямством вдруг заявил Дымов, — занимается группа по углубленной подготовке к конференции. Добавьте в свое расписание. — Ни за что не приду, — зареклась Маша.

— Мам, — Маша облизала губы, — а что делать, если ты не знаешь, что делать?
— Два варианта, — без заминки ответила та. — Первый, самый классический — если ты не знаешь, что делать, то не делай ничего. Просто замри и посмотри, как все будет дальше. Подходит?
— А второй?
— Если ты не можешь замереть, значит, для тебя это действительно важно. Значит, делай то, что хочешь. Потому что в итоге все равно придешь к этому, почему бы не срезать путь, избавив себя от утомительных сомнений?
— А если страшно? А если неправильно?
Мама засмеялась.
— Маруся, добро пожаловать во взрослую жизнь. Тут вообще часто страшно и редко правильно. Послушай меня, ребенок, тебе девятнадцать. Это возраст ошибок. Ты должна наошибаться столько, чтобы в семьдесят у тебя волосы дыбом вставали от воспоминаний об этом. Как еще получить жизненный опыт, скажи мне на милость?
— Но я не люблю ошибаться, — пролепетала Маша.
— А что в этом плохого? Никто не выдаст тебе в итоге красный диплом или грамоту: она прожила свою жизнь, ни разу не оступившись. Ответь мне на один вопрос: почему ты так этого боишься? Почему важно быть отличницей во всем? Это для тебя самой или для окружающих?
— А какая разница?
— Большая. Неуд — это нормально, это бывает.
— Какие страшные вещи ты говоришь, — ужаснулась Маша и торопливо попрощалась, пока мама не углубилась в детали.