나를 찾아줘

Писатели (то есть писатели моего типа — трудолюбивые беллетристы, вдумчивые философы, недостаточно гибкие, чтобы уйти в блогеры и городить всякую чепуху, в большинстве своем упрямые старые гордецы) исчезали, подобно создателям дамских шляпок или извозчичьих кнутов.

Обнимает — неточное слово. То, что делает Дези, напоминает плетение кокона точно по твоему размеру.

Но по давней привычке я подавил гнев всзародыше.

Измена — теперь уже вполне понятно — стала подсознательной защитной реакцией на пять лет жизни с психопаткой. Конечно, меня потянуло к простой добросердечной девочке из моего родного города. Точно так же человеку с нехваткой железа в крови жутко хочется мяса с кровью.

«Что сделать с человеком, который придумал праздновать юбилеи? Смертная казнь — слишком мягкое наказание».

За всю свою жизнь ты нравился себе только тогда, когда притворялся человеком, достойным моей любви. А кто ты без меня?

Делайте хорошую мину при плохой игре.

Этот город иногда слишком эмоционален — как в жалобах на жизнь, так и в жизнеутверждении.

Иногда люди, пожив вместе, пересматривают свои отношения

Самоубийство не причиняет боли, оно приносит много перемен. 

- Просто мне тебя жалко.
- Это ещё почему?
- Потому что тебе приходится каждое утро просыпаться тобой.

Они думают, что жизни женщины состоит из уборки и менструаций

Умное не одержит верх над бесплатным.

Но если честно, серийные убийцы смотрят те же сериалы, что и мы.

Затем случилось кое-что еще. Умер мой отец. Ночью, во сне. В последний раз его кормила женщина. Койку ему в последний раз стлала женщина. Обмывала его мертвое тело женщина. И сообщила мне о его смерти тоже женщина.
— Он был хорошим человеком, — произнесла она обязательную тупую банальность.
— Нет, не был, — ответил я.
И она рассмеялась так, словно услышала лучшую шутку за месяц.

Я не боялся женщин, не испытывал к ним неприязни. Я терпеть не мог всего лишь одну-единственную женщину. Я ненавидел Эми, фокусировал всю злость и яд на ней одной, на женщине, которая вполне заслуживала подобного отношения. Но это не уравнивало меня с безумцем-отцом. Это делало меня нормальным человеком.

Начну с того, что я не должна была родиться.
До моего появления на свет у мамы было пять выкидышей и двое детей родились мертвыми. Каждый год, осенью, как будто сельскохозяйственный урожай. Все девочки. Всех их назвали Хоуп. Я уверена, что это предложение моего отца, с его оптимистическим посылом, с его серьезностью, имеющей оттенок иронии. «Мы не должны терять надежду, Мэрибет!» Но они много раз подряд теряли Надежду.

— А вы старомодный. Я такой же точно! Все время говорю жене: я не умею гладить, я не умею мыть посуду, я не умею готовить еду. Так что, любимая, я буду ловить плохих парней как умею, а ты время от времени закидывай в стиральную машину грязную одежду. Ронда, ты же была замужем. Занималась домашним хозяйством?
— Я тоже ловлю плохих парней, болван! — раздраженно прошипела она.

Он обещал беречь меня, а мне равно страшно.

Ни один человек, который любит, не действуют согласно утвержденному плану.