Лабиринт Менина

Человек просто не может быть таким счастливым, это противно нашей природе. Наверное, я все-таки сумасшедший...

Мне приходилось подавлять настойчивое желание изловить всех солнечных зайчиков в округе и собственноручно набить морду каждому из них.

Чудеса не приносят ни счастья, ни комфорта; невероятные события не освобождают от пут повседневности, а всего лишь перекручивают эти путы на иной манер, перед тем как затянуть их потуже...

— За нашей болтовней я так и не успел попрощаться с этим городом.
— Уехать — это и есть попрощаться. Зачем еще какие-то дополнительные церемонии? Я раньше все время старался почувствовать что-то особенное, покидая то или иное место. Когда был совсем молодой и глупый, даже стихи всякий раз писал по такому поводу... А потом вдруг понял, что любой отъезд — поступок вполне самодостаточный.

Знаешь, мальчик, я действительно долгое время полагал, будто вижу людей насквозь. Мне очень нравилось думать, что так оно и есть...<
Можно прочитать чужие мысли — невелика наука! Можно с уверенностью предсказать действия любого живого человека, порой мне кажется, что нет ничего проще. Но узнать, что на самом деле стоит перед тобой, — невозможно!

Я добровольно стал мертвым, потому что оставаться живым — слишком больно...

— Что-что вы сделали с фактом?
— Поймал и как следует отконстатировал.

Это спасательная станция, контора по мелкому ремонту разбитых сердец, пункт раздачи таблеток от одиночества…

Любому живому человеку следует ждать смерти и перемен: лишь эти ожидания никогда не оказываются обманутыми.

— Это что, очередной заскок?
— Внеочередной.

Если падаешь со скалы в пропасть, почему бы не попробовать полететь? Что ты теряешь?

Мир делится на тех, кто "все понимает", и на всех остальных.

Что-что, а жизнь у меня и без того удалась — дальше некуда, хоть мордой в салат падай!

Просто ты ему всегда нравился, а у тебя есть одно забавное свойство: ты всем отвечаешь взаимностью. И поэтому абсолютно не разбираешься в людях. Все кому ты нравишься по твоему глубокому убеждению — милейшие люди, а прочие — злодеи, каких поискать.

Я добровольно стал мёртвым, потому что быть живым — слишком больно.

Иногда мне кажется, что человека совершенно невозможно изменить, сколь бы усердно ни колотила по его башке маньячка судьба.

Настоящий ужас пренебрегает внешними эффектами

Надежда - сладостное чувство, но совершенно бесполезное для того, кто обращен к будущему лицом.

Я очень люблю жизнь во всех ее проявлениях – при условии, что эти самые проявления отличаются некоторым разнообразием.

- Ты с какой радости так развеселился? - опешил Мелифаро.

• Ни с какой, - честно ответил я. - Просто понял, что если немедленно не развеселюсь как следует, сойду с ума. И, чего доброго, повешусь на первом попавшемся суку. А это, сам понимаешь, ни в какие ворота. Вот я и стараюсь. И тебе советую. Все уже так хреново, что хуже быть не может. Следовательно, может быть только лучше. Логично?