Цитаты из книги Третья молодость

Из районного бюро я выцарапала свидетельство о смерти Тадеуша. При этом выявилась удивительная инструкция: свидетельство может получить исключительно то лицо, которое заявило о смерти.

Свиньи вовсе не любят грязь. Они любят воду, влагу. Если единственное влажное место – навозная куча, они, конечно, полезут туда, но для них это отнюдь не предел блаженства. Обожают мыться, с удовольствием плещутся в чистой воде. Грязны люди, а не свиньи. Люди не заботятся о чистоте подстилки.

Кстати, насчет «ребенка»: так я всегда обращалась к своим сыновьям. Каролина, в первый раз услышав такое обращение к Ежи, устроила страшный рев.

– Он не твой ребенок! – заливалась она горючи ми слезами. – Он мой папа!!!

Марек не пил, не курил, не умел танцевать и не играл в бридж. Я приспособилась к нему.

– Картошку-то ты выкопала?

– Какую картошку? Откуда выкапывать? Выяснилось, за картошку она приняла маленькие зеленые шарики на ботве и огорчалась, что они не созрели...

Вообще-то манера езды в Алжире имеет свою специфику, о чем осведомлены лишь те, кому довелось там побывать. При встрече с другой машиной прежде всего проверяешь – если араб за рулем смотрит на дорогу, можно ехать невзирая на правила движения, если же он глазеет по сторонам, ехать нельзя ни в коем случае. Лица, пренебрегшие этим правилом, потом долго ремонтировали свои средства передвижения.

Вкратце: объявлен конкурс США – СССР, чей народ счастливее? Решали компьютеры. Вопрос в США: сколько душ населения приходится на одну машину? Компьютер ответил – одна с половиной; тот же вопрос в СССР – компьютер показал полторы тысячи. Второй вопрос: сколько пар обуви приходится на человека? Компьютер в США: в среднем семь с половиной пар. На русском компьютере скрип и скрежет, после чего появилась фраза: «Зато вы негров угнетаете!»

Не стоило вникать и разбираться, пришлось примириться с открытием: Марек не мог быть виноват, не мог ошибаться, а если и ошибся, напортачил, все равно виноват кто-то другой. В его характере супермена никакой изъян не имел права на существование!

Значительно позже я прочитала в энциклопедии: склонность к сутяжничеству – одно из проявлений паранойи.

Только значительно позже я поняла – Марек был типичным продуктом партийной формации. Миллионы собраний, чудовищная болтология и никакой конкретной работы. Называлось это «деятельностью». Упаси нас Бог от такой деятельности!

Роберт для разнообразия придумал себе особый жизненный путь. Решил стать пролетарием. Не семейка, а сплошная стыдоба: отец с высшим образованием, мать с высшим образованием, брат с высшим образованием, даже тетки... Он один спасет фамильную честь. Не станет учиться, и конец.

В милицию поступил анонимный донос: якобы мой сын продавал доллары у сберкассы. Я рассердилась ужасно.

– Слушай, ребенок, выходит, ты торгуешь зелененькими и ничего с этого не имеешь?! Ты что, со всем дурень? Коли уж нарушаешь закон, хоть бы капитал какой-никакой нажил!

– Мамуня, а может, у меня таланта нету? – огорчился Ежи.

– Ну так возьмись за что-нибудь другое, – посоветовала Баська. – Как, к примеру, насчет разбоя? Нападение на темной улице?

Кстати, забегая вперед, скажу по секрету: «Проклятое наследство» отказались печатать. Забраковала его цензура опять же как аморальное произведение. Аморальность заключалась в том, что преступники – люди симпатичные и в конце романа их не покарали. Вот и пришлось мне их слегка перекроить и перевести в другой ранжир – с уступкой цензуре.

– Не везете ли какие-нибудь печатные издания подрывного характера?

Я задумалась.

– Если отдельные страницы старого журнала «Женщина и жизнь» – подрывное издание, в таком случае да. Другой литературы у меня нет. Ах да, еще филателистические каталоги...

Как известно, стрессы сокращают жизнь. Противовесом якобы являются антистрессы. Если человек взглянет неожиданно на что-нибудь очень красивое, в нем происходит позитивное минипотрясение. Оно-то и продлевает жизнь. Кто желает, может проверить, я лично утверждаю: сколько бы раз ни взглянула от кухонного стола на стену прихожей, где висела одна из моих пестрых декораций, мне становилось приятно на душе.

Так вот: на мой взгляд, отсутствие дверей в уборных – лишь фрагмент антишпионской акции. Не сможет шпионская морда запереться и спрятать микрофильм в бачок. Вообще ничего не сможет – все всё видят, никаких послаблений шпионам! А другая морда не сможет этот микрофильм извлечь. И вообще – любое желание уединиться уже само по себе подозрительно.

Азовское море состоит из соли и медуз. Крупные, твердые, упругие, они в несколько слоев покрывали поверхность. Приходилось их разгребать, чтобы войти в воду. А глубина хотя бы по пояс начиналась где-то за полкилометра от берега. После трех таких прогулок в густом растворе соли ноги отказались мне служить. Я оценила это море как рай для матерей с детьми – ребенок не утонет, если даже очень постарается. К тому же соль хороший консервант.

Наш первый выезд (а всяких путешествий мы совершили – не перечесть) прошел странновато, и следовало бы сделать выводы. Однако, в который уже раз, констатирую: увлечение божеством парализовало все мои умственные способности.

Между прочим, удивляет одна деталь. Как это марксистам ленинцам не пришло в голову, что закрытые границы о чем то свидетельствуют? Когтями и зубами вцепились в народ, чтобы осчастливленные не сбежали из своего рая, а иначе все бы уж давно поразбежались. Интересно, почему неокоммунистов такой факт не заставил ни о чем задуматься?..

– Зачем же они, Боже милостивый, толкаются в очереди, вместо того чтобы выращивать у себя? Ого роды и сады у них – загляденье! Рыба в Днестре сама на крючок просится!.. – Видишь ли, – объяснила Елена, – ловить рыбу или выращивать помидоры – работать надо. А в очереди человек отдыхает.