Verschwörung

Если Бог всемогущ, может ли Он создать что-либо более умное, чем Он сам?

Враг моего врага может стать моим лучшим другом.

Жить - означает не вписываться целиком и полностью в какие-то рамки, а разрываться во многие стороны.

-Когда до тебя наконец дойдет,что ты являешься Микаэлем Блумквистом?

- Никогда не говори так!
- Даже если это правда?
- Особенно в этом случае.

Молодым и амбициозным им хотелось всего и сразу. Порой Уве скучал по тому времени - не по зарплате, разумеется, или по работе, или даже по вольной жизни с барами и девушками, - а по мечтам: ему не хватало в них мощи. Он временами тосковал по клокочущему желанию изменить общество и журналистику и писать так, чтобы мир замирал, а власти пригибались, и, конечно, даже такой большой человек, как он, неизбежно иногда задавался вопросом: "Что со всем этим стало? Куда подевались мечты?"

Это не только эскапизм, убеждал он себя. Иногда самым лучшим идеям надо вылежаться, говорил его опыт. Если заняться чем-то другим, фрагменты мозаики могут внезапно встать на свои места.

Качество журналистики определяется не темой, а подходом.

– Да уж. Но меня еще больше удивляет другое обстоятельство, – продолжила Соня Мудиг.
– Какое?
– То, что мой шеф, задумчивый зануда, вдруг сияет, как солнце.
У Бублански сделался смущенный вид.
– Значит, заметно?
– Заметно.
– Ну… дело просто в том, что одна женщина согласилась со мной поужинать, – пробормотал комиссар.
– Неужели ты влюбился?
– Я же сказал, только поужинать, – покраснев, объяснил Бублански.

Когда Саландер выехала на мост Вестербрун, ей через приложение Redphone позвонил Микаэль Блумквист и рассказал, что АНБ вышло на ее след.
– Передай им, что я тоже вышла на их след, – буркнула в ответ Лисбет.

– Но Лисбет такое рассуждение не устроило?
– Во всяком случае, она не ответила – по крайней мере, по электронной почте. Но, можно сказать, подала реплику иным образом.
– И как это выглядело?
– Она решительно подошла к нашим охранникам в клинике и велела им не беспокоиться. Думаю, она даже передала им привет от меня. Затем, минуя пациентов, сестер и докторов, направилась прямо в кабинет Сандваля, сломала ему три пальца и пригрозила еще более страшным.

– Что ты хочешь сказать?
– У нас сперли технологию, и теперь TrueGames зарабатывает миллиарды, а мы не получаем ни эре.
Эту песню Микаэлю слышать уже доводилось. Он даже разговаривал с пожилой дамой, утверждавшей, будто на самом деле книги о Гарри Поттере написала она, а Роулинг все украла путем телепатии.

– Что? – переспросила она.
– Где, черт побери, постановление суда об опеке?
– Зачем оно тебе?
– Я докажу, что он не имеет права держать его у себя.
– Ты же только что так радовался, что избавился от него.
– Тогда я был пьян и глуп.
– А сейчас ты вдруг протрезвел и поумнел?
– Чертовски поумнел, – подходя к ней, прошипел он, озлобленный и вместе с тем полный решимости.

Лучше быть человеком, не способным поддержать ни единого разумного диалога во время беседы за ужином, чем посредственностью. Что угодно, только не заурядность!

- В прежние времена в таких случаях вызывали священника.

• Теперь, похоже, звонят журналисту...

– Представляешь, если бы жизнь иногда могла быть такой, – сказал он, указывая на фотографию ликующего Акселя у неё на столе.
– Что ты имеешь в виду?
– Если бы счастье давало себя знать с такой же силой, как и боль, – продолжил он.

Мы равны перед законом, если одинаково расплачиваемся

Вместе с тем больше всего - и здесь Микаэль Блумквист проявил свое величие - Габриэллу захватило описание не политического грязного белья,а человеческой драмы и досадного понимания того, что мы живем в новом, безумном мире, где следят за всем, за большим и малым, и где то, что может принести доход, постоянно используется.

- Ха, да! Но ведь с ностальгией по дому так и бывает.

• Что вы имеете в виду?
• Что человеку не хватает даже плохого.

Твоя бескомпромиссность заставляет людей чувствовать себя жалкими. Ты просто фактом своего существования напоминаешь им о том, насколько они продажны, и чем больше тебя прославляют, тем более ничтожными предстают они сами. А в таких обстоятельствах есть только один способ защиты: окунуть тебя в грязь. Если ты упадешь, они почувствуют себя чуть лучше. Наговоры придают им немножко достоинства - по крайней мере, они себе это внушают.