Дядя самых честных правил 7

Осень уже чувствовалась вовсю. Зарядили дожди, парк за окном стоял жёлтый, а на меня напала хандра. Видимо, та самая, русская: смотришь на низкие тучи, голую пашню, дорогу, превратившуюся в грязь, и грустишь о тщетности бытия.

Девушка расхохоталась, запрокинув голову. Мне всегда было любопытно, как звучит “дьявольский смех”, и теперь мой интерес был удовлетворен. Скажу честно, мне крайне не понравилось.

— Побойся бога, Пётр, если чиновники начнут дышать свежим воздухом и станут бодрыми, страна не переживёт их нашествия. Пусть сидят взаперти для всеобщего спокойствия.

Судьба – дама с суровым характером. Она терпеть не может тех, кто ноет, получая её удары. Будь всегда настороже, бодр и весел,  – таков её девиз. И, в то же время, она щедра, легко одаривая сегодня после вчерашних неприятностей. И оттого надо праздновать даже самую маленькую победу, показывая Судьбе, что ты умеешь быть благодарным. А то ведь и обидеться может, раз не замечаешь её благосклонности.

Присутственное место, как его обозвал Бобров, оказалось кирпичным зданием, в котором, как тараканы, гнездились чиновники. Большие и маленькие, усатые и бритые, тощие и толстые. Причём одни бегали с бумагами в руках, а другие сидели с важным видом за столами, старательно изображая занятость.

Дуэли студентов – дело привычное. Но в Университете Сорбонны поединки разрешены исключительно на магических пистолях – смертей почти не бывает, только почётные шрамы. Иногда, если повезёт, могут выбить глаз, но этим гордятся особенно сильно.

Понятно?
— Да.
— Рука волшебника должна быть тверда, как сталь.
Перечеркнув пылающую букву и развеяв нити эфира, я спрятал small wand.
— Путь мага долог, труден и усыпан далеко не розами. Впрочем, вы всё ещё можете отказаться.
Рыжая поджала губы.

— А-а-а!
Я кинулся к Таньке, собираясь спасать, но моя помощь не потребовалась. Орка распорола ещё одного волка, будто злая швея – неудачную детскую игрушку.
Оставшиеся в живых трое серых бросились врассыпную, скуля и подвывая от обиды.

— Не веришь, племянничек? Подозреваешь, что я из ума выжил или насмехаюсь от безделья? Ничего, я тебе докажу. Послезавтра ночью на погост пойдём, покажу, как Талант работает. Поднимем с тобой покойничка в четыре руки, ты сам и убедишься. Всё, иди, спать буду. Старый я уже драться со всякими Шереметевыми. Не мог, что ли, сам его пристукнуть?

В одном древнем трактате я как-то читал: «Бойся рыжего человека, он может поджечь твой дом». Семейством Добрятниковых можно было спалить Москву, Париж и несколько городов поменьше. Если у отца семейства остались только рыжие усы, а его жена была рыжей с проседью, то семь дочерей были настоящим пожаром. Огненные волосы, веснушки на курносых носах, зелёные глаза. И все эти девахи смотрят на меня в упор, разглядывая, как диковинку.

Я вытащил бумагу, выданную дядей, и решил путешествовать строго по списку. Кто у нас первый? Не сумев сдержаться, я фыркнул и чуть не заржал в голос. Верхней строчкой значилось имение Добрятино. Там что, главный недруг дядя живёт?
— Ты чего ржёшь, как мерин?
— Да вот, Добрятино у меня первым номером. Думаю, прибьют они гостя из Злобино или выслушают?

– У меня были хорошие учителя. – Кто же? – Жизнь, нужда и магия.

Дружить с князем полезно, а быть его слугой утомительно.

Я не жалел о сделанном. Поменять уже ничего нельзя, так что и переживать нет смысла.

Да уж – кровная месть за угнанную корову, вечная вражда за скошенный луг, смертоубийство за курицу. Какая провинция, такие и страсти. Впрочем, думаю, в столице то же самое, только «луга» размером с волость.

– И на девиц не заглядывайся, – нахмурилась ключница, – а то мигом захомутают. – Да я пока и не собирался жениться. – Твоего желания никто и спрашивать не будет. Окрутят, в неловкую ситуацию поставят и отправят под венец. Здесь в каждой усадьбе, почитай, девица на выданье, а то и не одна. А ты – жених завидный, при средствах.

Простолюдины и обыватели почему-то думают, что волшебная палочка творит волшебство сама по себе. Мол, кто ни возьми в руки, взмахни, и желание исполнится. Ага, как же! Не для того она предназначена.

– Если в смутные времена будешь рядом с троном – не повторяй моей ошибки. Держись за свою сторону до конца, даже если безнадёжным кажется. Уж лучше на плаху за дело, чем от тоски дохнуть за безделье. Понял?

Русская баня оказалась филиалом ада и рая одновременно. Жарко, пар, орк-банщик всё время плещет на раскалённые камни водой. Я даже сбежать не мог, так разморило. А когда меня уложили на лавку и принялись охаживать веником, то я и вовсе почувствовал себя грешником, которого будут вечно стегать черти.

В чём не откажешь Голицыным, так это в умении хорошо покушать. Кормили нас с Бобровым просто на убой. Да не абы чем, а по-взрослому, как в лучших ресторациях Парижа. Даже на завтрак подали какие-то безумные разносолы: зайцы, фаршированные голубями, пироги с многослойной начинкой, солёный заморский шоколад, паштеты четырёх видов и ещё куча всего, что я и запоминать не стал. Как говорится, чтоб я так жил, если мне деньги девать некуда будет.