Цитаты из книги Нынче всё наоборот

Юрка со Славиком давно считались друзьями. Так думали все. Да и они привыкли так думать. Тянулась их дружба из класса в класс, но если спросить любого из них, почему они дружат, вряд ли кто-нибудь смог бы ответить. Ну, вместе приходят... Вместе уходят... Иногда ссорятся, но никогда не дерутся. Разве этого мало? Что еще надо? Еще недавно Юрка не задумывался над этим. И только сейчас, стоя у двери спортзала, Юрка подумал, что в дружбе этой чего-то не хватает. Он чувствовал себя правым в споре со Славиком. Но Славик не мог его понять. И Юрка смутно ощущал: не в том, что не мог, а в том, что не хотел понять, — главная вина Славика.

— Вот вам Исаев, — говорит директор, прислушиваясь к перестуку Петькиных каблуков. — Видели? Прикрикнешь — смеется, пожалеешь — обидится. Знаете почему? Отец у него погиб на лесосплаве… Мать целый день занята. Да еще брат маленький… Мальчишка в доме — хозяин. Работы хватает: дрова возит из тайги, посуду моет, иногда и обед сварит. Но ведь все же — мальчишка… Надоест, вырвется из дома и куролесит: там нашумит, тут надерзит. Стали говорить: «хулиган». А потом так и пошло: что ни сделает — хулиган. Говорили, говорили, а он и поверил, что правда, — хулиган. Вот теперь и доказывает. В прошлом году он на плоту чуть не до Игарки уплыл. На мать обиделся. Хотел сам себе на жизнь зарабатывать. А по-моему, все у него от гордости. Готов со всем светом на кулачках… Вы никогда не задумывались над тем, чем сильнее всего можно обидеть мальчишку? Превосходством. И снисходительностью. Мы, взрослые, почему-то стесняемся разговаривать с ними, как равный с равным. Мы имеем право на гордость, самолюбие, любовь и ненависть… А они — нет? Они все понимают и чувствуют, как мы, только меньше знают. Их честность — это честность без оговорок. Они беспощадны к тому, что им не нравится. Они строят себе свой мир и не любят насмешек. Только очень искренний и простой человек может быть принят ими, как равный. Обмануть их невозможно. Я всегда оцениваю себя по тому, как ко мне относятся дети. И я был бы счастлив, если бы кто-нибудь из моих учеников пригласил меня играть в футбол. Тот же Исаев… Он всегда неправ, но всегда честен. Вы еще очень молодой учитель, Виктор Николаевич… Я знаю, что Исаев порой просто невыносим… Но сейчас — совсем о другом. Я понимаю, что пока вам трудно. Помочь вам — моя обязанность. Но я могу дать только единственный и главный совет: держитесь всегда так, чтобы ваши ученики приглашали вас играть в футбол. Извините меня, это не лекция. Это — я сам.

— Опять пришел?
— Опять, — сказал Юрка.
— Если еще раз увижу на дебаркадере с вашими удочками, — поломаю и в воду брошу. Ходите… палубу топчете.
— Павел Алексеевич дома? — спросил Юрка.
— На что он тебе? Он тебе — друг? — Матросу явно было скучно.
— Не знаю, — ответил Юрка.
— Ага… — глубокомысленно и лениво сказал матрос. — А что же ты знаешь?
Юрка начал злиться.
— Где Павел Алексеевич? — повторил он.
— Тренируется, — матрос кивнул в сторону Тунгуски, но тут же спохватился: — Так что ты знаешь? Значит, ничего не знаешь. А ведь в школе учишься! Так вот, учти: удочки поломаю — раз! Поскольку я не рыжий — за сопляков палубу драить…
Юрка смерил глазами расстояние до трапа.
— Я знаю, — сказал он, — вы не рыжий. Вы — лысый.
Матрос, который даже в столовой не снимал шапки, замер с открытым ртом. Но он не успел сделать и шага. Юрка, замирая от ужаса и восторга, уже мчался по берегу. А вслед ему неслись слова, которые взрослые никогда не должны говорить детям.