Униженные и оскорбленные

Мне действительно хотелось поплевать немножко на все это дело, и поплевать именно в ваших глазах.

Знайте, мой поэт, что законы ограждают семейное спокойствие, они гарантируют отца в повиновении сына и что те, которые отвлекают детей от священных обязанностей к их родителям, законами не поощряются.

Я смерти не люблю и боюсь ее. Ведь черт знает еще как придется умереть!

Во всяком случае лучше грязнотца, чем синильная кислота. Не правда ли?

Идеалов я не имею и не хочу иметь; тоски по них никогда не чувствовал. В свете можно так весело, так мило прожить и без идеалов.

Но вы поэт, а я простой человек и потому скажу, что надо смотреть на дело с самой простой, практической точки зрения. Я, например, уже давно освободил себя от всех пут и даже обязанностей. Я считаю себя обязанным только тогда, когда это мне принесет какую-нибудь пользу.

Самостоятельность может явиться и совершенно в противоположном.

Да, мой поэт, если еще есть на свете что-нибудь хорошенькое и сладенькое, так это женщины.

То есть просто пьян. И это может быть. «Охмелели!» — то есть это понежнее, чем пьян. О преисполненный деликатностей человек!

— Неужели я вас должен, князь, учить деликатности.
— Ну, уж конечно, не вы. Только что же делать, если мы именно касаемся этой деликатной струны. Ведь не обходить же ее.

Иногда внезапный румянец ужасно идет к бледным щекам, заметили вы это?

— Милая, милая девочка, хоть и побранила меня! — продолжал он, с наслаждением смакуя вино, — но эти милые существа именно тут-то и милы, в такие именно моменты… А ведь она, наверно, думала, что меня пристыдила, помните в тот вечер, разбила в прах! Ха, ха, ха!

Я чувствую себя прекрасно, и так как я добр до сентиментальности, то и не могу быть счастливым один.

Есть такие искатели приключений, что даже меня тошнит…

Они думают, что я совершенный ребенок, и даже мне прямо это говорят. Я же не думаю этого. Я уж не ребенок. Странные они люди: сами ведь они точно дети; ну, из чего хлопочут

О деле же этом не тоскуйте очень. Время и без ваших забот решит.

Я люблю ее безо всего, безо всяких обязательств. Я не знаю, как я ее люблю. Просто люблю. И потому нечего меня допрашивать, как виноватого.

Идти и объявить ему, что считаю свой иск незаконным. Да зачем же ты искал, коли знал, что ищешь незаконно?

Знаете, все-таки эти светские предрассудки… ведь нельзя же совершенно от них избавиться.

Он хоть и подлец (по-моему, так нет человека не подлеца), но не против тебя.