Цитаты из книги Год багровых убийств

Психология - наука тонкая, а криминальная психология и вовсе требует ювелирной работы с передовыми знаниями и методиками

Согласно исследованиям, в некоторых культурах не принято хвалить детей. Вместо этого старшие, позиционируя себя как мудрые наставники, принижают достижения своих отпрысков, чтобы утвердить свой авторитет. Проще говоря, поговорка «Не послушаешь старших – пожалеешь» в таких обществах возводится в абсолют.

У каждого в душе есть некие невысказанные тайны, и каждый носит на себе труднозаживающие раны. Обращаешься ли к врачу или нет, требуется много времени, чтобы медленно пройти пять стадий: отрицание, гнев, торг, депрессия и принятие. Только тогда есть шанс вынести застарелую болезнь души на солнечный свет. Некоторые застревают на одной из стадий и не могут двигаться дальше, а другие, даже пройдя все пять, вынуждены вступать в следующий цикл из пяти стадий.

Комбинация запаха въевшейся в древесину крови и аромата тухлятины, пропитавшего ржавый металл, создавала впечатление, будто неупокоенные души этих туш не развеялись, а продолжают скитаться неприкаянными по рынку.

Девушка верила в то, что в мире есть некая превосходящая простого смертного человека сверхъестественная сила, но отказывалась признавать, что можно получить что-то у этой силы в обмен на подношения или молитвы. Такая сила сама решала, чьи судьбы и каким образом ей вершить и стоит ли это делать. Как могут простые смертные в обмен на свои скромные дары получить силу Вселенной?

Я же говорила, я вольная страница, а ты мне не веришь.

Слезы – естественный клапан сброса давления для нервной системы, защищающий от помрачения рассудка и полного краха.

Человек, не идущий на все ради себя, будет растоптан небесами и землей. Любой человек может стать разменной монетой в руках того, кто завидел на горизонте выгоду.

Вспарывание рыбьего брюха ничем не отличается от разделки курицы или утки – руки тоже покрываются темно-красной жидкостью. Разница лишь в том, что крики птиц хоть как-то трогают того, кто заносит нож, а рыба молчит – лишь хвост выбивает на разделочной доске последний трагический ритм жизни.

Его образ, как гигантский призрак, прилип к классной доске, .