Ещё в детстве я узнала, что люди умеют уходить. Резко, неожиданно и очень болезненно уходить.
Бабушка говорит, это проклятие нашего женского рода. Мама почему‑то с ней согласна, даже не пытается спорить.
Если я правильно уяснила, наш род — носитель призраков отцов.
Нет, никто не умер, не подумайте. Муж тёти Тани — отец Люды и Гали — съехал от них, потому что ему стало тесно в этой семье, когда я ещё не родилась. А дядя Миша — муж тёти Вики — поехал работать в другую страну, когда та забеременела, и решил оттуда не возвращаться. Даже дедушка жив, он просто живёт где‑то далеко и воспитывает почему‑то чужих внучек. Они, наверное, лучше, чем мы.
Призраки отцов висят тяжёлым грузом над нашей семьёй и стали единственной темой для разговоров.
«Ваш отец — гнилой человек!» — заявляет бабушка маме и моим тётям.
«Отец Дины опять задерживает алименты. Я даже дозвониться до него не могу», — шепчет мама.
«Ребёнок растёт без отца!» — плачет тётя Вика.
«Девочки мои совсем распоясались! Все в отца!» — возмущается тётя Таня.
Отцы — заглавная тема любых посиделок, застолий, праздников, дней рождения, новых годов и прочее, прочее, прочее…
Если верить им, то мужчина, оказавшийся на горизонте рядом с женщиной нашей семьи, тут же заражается каким‑то жутким вирусом, что стирает все его хорошие заслуги и качества и превращает в мерзавца, который испаряется почти в одночасье при штампе в паспорте или какой‑либо ответственности.
А мне кажется, что они сделали это ради того, чтобы у бабушки, мамы, тёти Тани, тёти Вики, и теперь ещё и у двух старших моих сестёр всегда была тема для разговоров, потому что ни о чём другом они говорить и не умеют.
3 понравилось
Ваша оценка