Цитаты из книги Молитва Босса. Часть 2

— Белоснежка, на выход. — Лазарро распахивает дверь и помогает мне подняться. Но меня шатает. Я цепляюсь за его пиджак и шумно вздыхаю. Чёрт, меня тошнит.
— Обожаю, когда ты падаешь к моим ногам. До сих пор это так забавляет, — смеётся он. Моргая, поднимаю на него голову и кривлюсь.
— А меня до сих пор бесит твоя самоуверенность. Хоть кто-нибудь тебе говорил, что ты отвратителен?
— О-о-о, да, одна Белоснежка. Она постоянно это повторяет, но я ей не верю, иначе бы она не смотрела на меня так, словно обожает. Да-да, всё дело в глазах. Ты меня ими уже всего облизала, но не волнуйся, я тебя ими затрахал. Пошли. — Лазарро берёт меня за руку и ведёт за собой.

— Я заберу все твои грехи себе, Белоснежка.
— Я заберу себе все твои шрамы. Всю боль. Думаешь, я не понял? Думаешь, не ощутил твои страдания? Всё видел. Всё чувствовал, Белоснежка. Но я заберу всё это себе. Мне уже не важно, сколько ещё убить людей, а ты… тебя сохраню. Сердце твоё сохраню. И душу. Ты не потеряешь себя. Никогда. Сейчас иди в машину, а я всё уберу. Иди в машину, возьми себя в руки и поезжай домой. Так надо. Не спрашивай меня. Ты должна успокоиться и поехать домой. Включи фары и не гони.

— Какой же ты козёл, — раздражённо шиплю.
— Вот, о чём я говорю. Вот. Ты чувствуешь это. Наши ссоры могут быть самыми горячими и болезненными, но они живые. Мне они нравятся. Ты мне тоже нравишься. Ты идеально подходишь мне. В чём проблема, Белоснежка? — Лазарро касается моей руки и берёт в свою.
— Скажи мне. Что тебя так останавливает?
— Недоверие. Я не знаю, стоишь ли ты снова боли. Стоишь ли ты честности. Стоишь ли ты меня. Я сейчас ничего не могу решить, поэтому мне нужно время. Я должна подумать обо всём. Смириться, в конце концов, с тем фактом, что ты убил моего отца, и он умер в мучениях, узнав о том, какой я стала. У меня много пищи для размышлений, — с горечью в голосе произношу.

— Ладно, будущее. В больнице ты застала меня врасплох. Сдаю позиции, чёрт возьми. Превращаюсь в какого-то слащавого мудака, который бредит женщиной. Но добрым, милым и сладким никогда не буду. Это моё последнее слово.
— Ты что, торгуешься со мной? — прищуриваясь, спрашиваю его.
— Типа того. Условия на условия. Ты поставила свои, но на колени меня не опустишь, — предостерегает меня.
— Мне к чёрту не сдались твои колени. И ты мне к чёрту не сдался, ясно? Хорошего развлечения с Изабелл, — едко бросаю и разворачиваюсь, чтобы уйти.
Меня настолько удивляет смех за спиной, что я оборачиваюсь.
— Ты рехнулся?
— Теперь я узнаю ту самую интригу, которую обожаю в тебе, Белоснежка. Пустота пропала, не так ли? Ты снова ощущаешь эмоции и очень красочно.

Это всё того не стоит. Не стоит тебя. До меня это дошло только сегодня. Я живой, понимаешь? Живой. Я совершаю ошибки. Делаю необдуманные поступки. Злюсь. Я псих. Эгоистичный подонок. Одержимый ублюдок. Но во всех своих состояниях я знал, что ты моя и будешь меня ждать. Снова ошибся. Ты пошла дальше, без меня. Это так хреново. Я не отпускаю тебя. Не хочу. У меня не было секса. Мне даже никто не сосал. А это для меня показатель. Мне не нужен секс. Мне нужна одна боль на двоих и мой личный источник вдохновения, чтобы просыпаться каждое грёбаное утро. Ты нужна мне, Белоснежка. Нужна.

— Была женщина, которая звала меня Лазарро. Одна. Только одна. И отец это ненавидел. Его бесило то, что она хотела любить меня, а не его. Он злился, лупил и насиловал её, только бы она больше никогда не назвала меня так. После неё никому не разрешалось. Никогда. Пока не появилась ты. Это было удивительной игрой. Лазарро, произнесённое твоим голосом, приравнивалось к «я твоя». Даже когда злилась, ты называла меня именно так. Иногда ты специально травила меня Лазарем, но это быстро угасало. Сейчас мне больно и страшно. Хуже, чем когда-либо было в моей жизни. Я не собирался отдавать тебе больше, чем остальным. Но… когда отдал, было уже поздно. Твой взгляд угас, а мой умер. Но я хочу быть живым. Хочу, чтобы ты жила. Со мной. Рядом. Я должен был…

— Лазарь всегда был странным мужчиной. Его отец вложил в него многое, но ещё больше Амато. Они оба развивали его так, как считали нужным, тянули в свои стороны из-за своих амбиций. Лазарю пришлось выбирать, и он выбрал себя. Никому не верить. Никому не доверять. Никого не любить. Спасение всегда приходит неожиданно к мужчине, когда он не хочет и противится этому, а потом или сдаётся, принимая с гордостью поражение, или убивает и не только себя. Ты же понимаешь, дорогая, что покушения никогда не закончатся? — спрашивая, Анхель бросает на меня обеспокоенный взгляд.
— Прекрасно.