Портрет Дориана Грея

Холлуорд писал с увлечением, как всегда, чудесными, смелыми мазками, с тем подлинным изяществом и утонченностью, которые — в искусстве по крайней мере — всегда являются признаком мощного таланта.

Хотел бы я, чтобы вы питали ко мне хоть тысячную долю того сострадания, какое я питаю к вам.

истинная красота, заканчивается там, где появляется ум.

Человек не может брать на себя миссию возмездия

В друзьях я ценю внешность, в знакомых - характер, а во врагах ум. Выбирать себе врагов следует особенно придирчиво.

Дорогой Таппи, ты уже потерял стройность фигуры и потерял доброе имя. Так не теряй терпения — нового не найдешь

Вы притворяетесь слабовольным - это сейчас модно

Они не поняли ни единого его слова, но это не имело никакого значения - ведь они наклоняли головы набок и принимали умный вид, а это ничуть не хуже, чем что-то понимать, и куда как проще.

Ты был женат два раза и развелся один раз, или два раза разводился и один раз был женат? Я всем говорю, что ты два раза разводился и один раз был женат. Это звучит как-то правдоподобнее.

Когда читаешь нотации, не мешает быть вежливым.

Mrs. Otis was quite English , and was an excellent example of the fact, that we have really everything in common with America nowadays , except, of course, language

Миссии Эрлин. ... Одной иллюзии я лишилась вчера. Я думала, что у меня нет сердца, а оказывается - есть. Но сердце мне ни к чему, Уиндермир. Как-то оно не вяжется с модными туалетами. Оно старит. (Берет со стола зеркальце, смотрится.) И в критические минуты портит вам карьеру.

В ней чувствуется не только замечательное артистическое чутье, но и яркая индивидуальность!

“Джек. Мерримен, велите сейчас же подать кабриолет. Мистера Эрнеста срочно вызывают в город.
Мерримен. Слушаю, сэр. (Уходит в дом.)
Алджернон. Какой ты выдумщик, Джек. Никто меня не вызывает в город.
Джек. Нет, вызывает.
Алджернон. Понятия не имею, кто именно.
Джек. Твой долг джентльмена.”

“Если человек мне нравится, то все, в чем он себя проявляет, я нахожу прекрасным.”

Мы стараемся думать хорошо о других лишь потому, что опасаемся за себя. В основе оптимизма лежит обыкновеннейший страх. Мы приписываем нашим ближним те добродетели, из которых можем извлечь для себя выгоду, хотя и воображаем, что делаем это из великодушия.

«Поверхностные люди — это как раз те, кто любит один раз в жизни. То, что они считают преданностью и верностью, — на самом деле или косность привычки, или отсутствие воображения. Постоянство в эмоциях, равным образом как и излишняя последовательность в мышлении, — это попросту признание своего бессилия.»

Красота, подлинная красота, заканчивается там, где начинается интеллектуальность.

«Любой портрет, если его пишешь вкладывая всю душу, является, по сути, портретом самого художника, а не того, кто ему позировал. Натурщик — это всего лишь частность, случайность. Не его, а самого себя раскрывает художник в покрытом красками полотне. Так что причина, по которой я не хочу выставлять картину, заключается в том, что я непроизвольно раскрыл в ней тайну своей души».