Цитаты из книги Знак ветра

– И вы полагаете, будто кто-то согласится опубликовать весь этот бред? – Ну, не вам судить, бред это или нет. Вы живете совсем в другом мире. – Да и вы тоже, если говорить откровенно.

... Патагония, она не всякого принимает за своего, и дураки тут платят за любой промах ой как дорого.

Теперь Паркер уже не сомневался, что воспоминание о девушке в момент полного отчаяния и появление нужной шестеренки – две стороны одной медали. И он снова переменил свои планы, уже в третий раз за сутки, решив, что должен непременно встретиться с ней, то есть вернуться в парк развлечений. Это помогло ему воспрянуть духом и забыть как про непогоду, так и про стук металлических листов.

Все, что творилось на размашистых просторах Патагонии, подчинялось особой логике, почти недоступной человеческому разуму.

Он вспомнил, что на самом деле нашел нужную деталь случайно – именно в тот миг, когда собрался прекратить поиски. Следовало ли считать это очевидным знаком? Ведь понятно, что только безнадежный тупица не угадает связи между двумя такими фактами.

– А разве получается лучше, когда ты слушаешь все это разом? – насмешливо спросила она. – Но ведь остается надежда: а  вдруг в какой-то момент проклюнется и что-либо стоящее?

– Неужели ты полагаешь, что твои причуды и выверты – это и есть свобода? Неужели свобода, по-твоему, – это слушать марсианское радио или гулять по кругу, как гуляют узники на тюремном дворе?

Неужели ее действительно так звали? А если боливийцы подшутили над ним? Ведь они имели омерзительную привычку паясничать и дурачиться, как, впрочем, и многие другие, кого он встречал здесь на своем пути.

– А свернуть надо будет направо или налево? – Это без разницы, и вообще, можете свернуть, а можете и дальше ехать прямо. Ведь если вы не найдете того поселка, поселок сам вас найдет.

Что же касается борделя в Глубокой Гавани, то открывать его там, уж поверьте мне на слово, нет никакого смысла, поскольку местные бабы и без того все до одной – самые что ни на есть шлюхи.

Он хорошо знал, как легко самые невинные споры перерастают у таких людей в жестокий мордобой.

Надо добавить, что на любой из здешних дорог можно было натолкнуться на такие вот таборы: цыгане кочевали с места на место, раз за разом повторяя издревле устоявшиеся и отпечатанные у них в крови маршруты. Они были людьми ветра, и для всего их племени степные ураганы давно стали естественной средой обитания.

– Счастливого пути, мы с вами наверняка еще встретимся. – Очень надеюсь, что нет. – Не будьте таким оптимистом.

Однако не бывает более пылкой страсти, чем та, которой ставят заслон на полпути, как не бывает и более глубокой печали, чем сожаление о том, что так и не случилось ...

– Плоский Холм – это надо же такое придумать! – то и дело повторял Паркер, в недоумении качая головой. Никогда ему не привыкнуть к здешним парадоксам.

– У вас один бред следует за другим. – И это большое счастье, так как все это – звенья одной цепи.

– Беда в том, что мои проблемы, они не столько с законом, сколько с преступным миром. – А вот это уже хуже. Подкупить мафиози бывает труднее, чем судью.

– Привык к открытому небу и уже не смог бы жить в городском шуме, видеть вокруг тучи машин, терпеть каждодневную рутину, заниматься своим домом, наблюдать изо дня в день лица соседей… В городе я чувствовал бы себя как в тюрьме.

– Нет, сильно я не страдаю, просто мне платят слишком мало – да еще и черным налом, контора едва сводит концы с концами, на хозяина нельзя ни в чем положиться, у меня нет надежных документов, и я не знаю, сколько еще сможет пробегать старый грузовик.

– Иногда я вам завидую. Только оставаясь в одиночестве среди таких просторов, можно по-настоящему оценить свободу, – сказал журналист. Паркер ответил не сразу: – Да, в этом что-то есть. – Однако уверенности в вашем голосе почему-то не чувствуется. – Дожив до таких лет, я уже мало в чем бываю до конца уверен.