Исход(ы)

"Джулс был" - таким было предполагаемое ("предварительно жуткое и насмешливо-жалобное", по собственному его определению) заглавие прощальной книги Джулиана Барнса. О диагнозе лейкемия, в его случае неизлечимая, писатель узнал в начале 2020, тогда же задумал и начал эту книгу, мировая премьера которой, приуроченная к 80-летию, случилась 20 января 2026. Его разновидность рака крови оказалась неизлечимой, но контролируемой - то есть, не отменяющей необходимости до конца жизни принимать препараты химиотерапии перорально, но без сложных болезненных процедур. Собственно это, и еще стоическая констатация об относительно щадящем сценарии - все, что будет в книге о жизни с диагнозом.

А посвящена она памяти, любви, прощаниям. Барнс эссеист и он же рассказчик сильно разные ипостаси писателя. Восхищаясь им в первой роли, отдаю предпочтение второй хотя в его случае провести четкую границу не так просто: художественная проза изобилует размышлениями, рассуждениями и разного рода дополнительными сведениями, а нон-фикшн включает множество историй, которые можно расценивать как готовые рассказы. "Исход(ы)", с основной темой - память и ее триггерными механизмами, в частности АЗЕСМ - автобографической запомнившейся естественно-спонтанной мысли. Переводчица, загнанная в прокрустово ложе необходимости сохранить сходство аббревиатуры с фразой, выражающей существование индивидуума, как осознающего себя объекта и одновременно собственной сущности "Аз Есмь", справилась не очень.

Потому, поясню - это ассоциации, чаще всего обонятельные, которые мгновенно переносят в место-время-обстоятельства, при которых впервые ощущал/а этот запах. Хотя самый известный пример в литературе не обонятельный, а вкусовой - история с печенькой мадленкой, размоченной в ромашковом чае, которая вернула прустова героя-рассказчика Марселя в городок его детства Комбре. Первая часть книги посвящена теме памяти, правдивости-ложности воспоминаний и само-осознанию в контексте финального подведения итогов. Это "эссеистическая" или нонфикшен составляющая. Романная - история друзей и однокашников рассказчика по Оксфорду, Стивена и Джин, которых он познакомил в юности, они начали встречаться, полюбили друг друга, затем расстались и у каждого долго была своя жизнь: карьера, брак, развод у него; карьера, множество романов и путешествий у нее.

Спустя сорок лет они снова встретились, по иронии судьбы, снова не без участия Барнса. сведшего их вторично. И все былое, далее по тексту, каждый из них видит в этой встрече возможность обрести наконец счастье, Джин и Стивен женятся, продолжая видеть в рассказчике конфидента, и какое-то время счастливы вместе. Пока не расстаются окончательно. Сейчас, после смерти обоих, их лавстори рассказывает писатель и нынешний хозяин джек-рассел терьера Джин, старого и беззубого, но по-своему счастливого. В отличие от героев-людей, не осознающего себя старой собакой и даже просто собакой.

Если вы прежде не читали Барнса. не поддавайтесь соблазну начать "Исходами", это во всех смыслах финальная вещь. "Глядя на солнце", "Предчувствие конца", "Одна история" - с них лучше начинать знакомство с умной,элегантной, горько-нежной барнсовой прозой.

Свой действительно последний роман-реквием Джулиан Барнс оформляет в эклектичный жанр на стыке мемуаров и эссеистики, размышляя в нём на всегда актуальные темы старения, ненадёжности воспоминаний и зыбкости человеческого бытия. Маневрируя в отдельных частях на грани любовного романа (а в нём Барнс, как известно, тоже успел зарекомендовать себя как искусный стилист), писатель успешно смешивает приметы высокой интеллектуальной прозы с бытовыми и даже интимными деталями. Это по-прежнему бездна невероятных историй о великих деятелях культуры, сопровождаемая личными рассуждениями Барнса о собственном старении, дряхлении организма, вынужденных расставаниях с любимыми друзьями, но к тому же хитро интегрированная в переживания человека, чьи мысли омрачены возможной неизлечимой болезнью. Свой «исход» не только из литературного мира, но и потенциально из жизни автор не уподобляет античной трагедии, а принимает его как закономерный этап взросления, вселяя тем самым в читателя осознанное и храброе отношение не только к смерти, но и к концу чего бы то ни было.

Не устаю восхищаться тем, как именно Барнсу удаётся изощрённо соединять воедино здесь критику прустовской теории времени и воспоминаний, основанную на пресловутых мадленках, с собственным жизненным опытом, а после и вовсе переносить её на занятный эпизод из истории своих друзей, решивших на старости лет попытать судьбу и повторно сойтись как пара (у кого-то выходит, других разводит навсегда). Для меня роман, и без того волнующий и трогательный, к примеру, за счёт барнсовского посвящения Исмаэлю Кадарэ, обделённому при жизни Нобелевской премией, или воспоминаний о недавнем прощании с Мартином Эмисом, запомнится переживанием более личным. Как для читателя среднего возраста «Исход(ы)» для меня прозвучали грозным, но необходимым напоминанием умудренного опытом большого писателя о том, что жить стоит каждый день как последний, не боясь старости, принимая её и будучи готовым бессознательно окрасить на склоне лет часть воспоминаний даже самыми нереалистичными красками. В этом и прелесть, в этом и рок земного существования.

даже удивилась, что так быстро перевели. Приятный сюрприз. Спокойная книга, похожа на неспешный разговор с давнишним приятелем, которому есть что вспомнить.

автор рассказывает понемногу обо всём, в том числе и о своей болезни (лейкемия), но говорит о ней без надрыва, без позы страдальца, и при этом без натужного бодрячества. Просто констатирует факт, даже находит повод для иронии и самоиронии. В этом, как мне кажется, и есть подлинная сила духа - не скулить, не заламывать руки, не вопрошать "за что?!", не сетовать. Просто принять свою болезнь, как данность, даже как-то отстранёно. Показалось странным упоминание о том, что другие больные дают своей опухоли имя. Он не дал, просто ещё одна часть его жизни, да и всё.

в книге много воспоминаний, что не удивительно. Воспоминания без занудства, без старческой избыточной дотошности и идеализации старых добрых времён, которые добры лишь тем. что стары, а сам рассказчик тогда был восхитительно молод. Нет, тут иначе, тут коротко и по существу. Местами весьма познавательно

и забавная история о Стивене и Джин (имена изменены, как уточнил автор), которым автор пообещал не рассказывать их историю всему миру, да обещания своего не сдержал. А история того стоит не только ради глубинной иронии ситуации (не буду спойлерить какой - прочитайте сами, оно стоит того!), но и ради рассуждений автора об отношениях, о любви, о степени принятия оной любви и других вещах

эту книгу Барнс назвал своей последней книгой (даже подобрал ей название "Джулс был", но, поняв всю мелодраматичность такого названия, сменил на Departure(s)). В ней он прощается с читателями, с друзьями, с теми, кого любил и помнит (пусть кто-то из них и ушёл раньше него). Вот так и надо прощаться с миром - мягко и иронично. Без трагедий. С лёгкой полуулыбкой. Как истинный стоик.

Эту книгу можно назвать романом прощанием. Им Барнс хочет поставить точку в своём творчестве. С этого романа точно не стоит начинать знакомство с Джулианом Барнсом. Это подведение итогов. Итогов жизни,  итогов дружбы, последняя беседа с читателями. Очень сложно определиться с жанром книги. Это и роман,  и биография, и мемуары и философское эссе. Рассказ о памяти, о друзьях, о своём диагнозе, завершение карьеры писателя.
Аннотация к книге нас не обманула) В книге действительно есть история джек-рассел-терьера по кличке Джимми, который "не знает молодая он собака или старая" и вообще "не соображает что он собака.

Сюжет + Общее впечатление + Язык: 7+8+7=7,3
Рацио/Эмоцио: 70% - рацио

Блиц-аннотация: Ненадежная память, которая формирует нашу реальность, медленно уступая место неизбежному стиранию, что мы называем смертью.

Барнс за свою творческую жизнь часто обращался именно к памяти, как к нашему союзнику и недоброжелателю одновременно. Этот последний роман пишется им не только как финальный, но и из финальной точки. Да, он получился немного со старческим кряхтеньем, но нельзя же не простить такого современному классику, который оказался в тексте максимально открытым перед своей преданной публикой.

По своей сути это произведение - скорее размышление о смерти (своей в том числе) и литературе. И о том, как наша память формирует нашу действительность. Вот у нас на руках фотографии и дневниковые записи - можно ли им доверять? А вот у нас во рту вкус "мадленки" (куда уж без прустовского печенья, когда мы говорим о памяти?), можно ли доверить тому, что она вызывает в наших воспоминаниях? Барнс уверен - что ни первое, ни второе не гарантируют истины. Да и что есть истина, в конечном итоге?

Внутренняя композиция романа строится на мыслях о болезни и старении самого Барнса, на воспоминаниях о смерти его жены, на том, как угасает и подводит его собственная память (чего только стоит пассаж, где он не может вспомнить название одного из своих романов) и, конечно, на размышлениях о литературе как форме сопротивления смерти.

Исход в романе, или исход(ы) - это не бегство, но завершение. Момент, когда из нашей жизни уходит близкий человек, момент, когда завершаются наши отношения, момент, когда память начинает играть с нами в прятки. Но все это - по своей сути один из переходов. Вопрос - куда?

Семантически память у Барнса - равнодушна, непредсказуема и не подчиняется нашей воле. Здесь сложно не согласиться с рядом его фабул, хотя читать такое довольно непросто. Это же касается и большого пласта размышлений про онкологию. Где Барнс принципиально отвергает идею морального смысла болезни. Нет, вселенная нас не карает и не направляет. Вселенной на нас по сути все равно.

Присматриваясь к тем оппозициям, на которых автор строит свои размышления, ты волей-неволей начинаешь соглашаться с писателем - наша память не побеждает смерть, но лишь отодвигает ее действие. В "Исходах" смерть не трагедия, а процесс стирания. Процесс медленный, индифферентный и лишенный морали. Можно согласиться с Барнсом и в том, как он лишает сакрального статуса фразу, которую многие любят повторять - "он жив, пока живет в наших сердцах". Нет, не живет, но также неумолимо медленно покидает нас. Как крупинки в песочных часах, которые однажды завершат свой бег, как бы мы не пытались их остановить.

Стоит ли его читать? Точно не всем, особенно переживающим непростые времена в борьбе с онкологией.

p.s. Да, про собачку в тексте тоже будет.

Эта история обволакивает медленно, как туман над озером. Сначала кажется, что читаешь просто детектив: пропал ребёнок, старый дом, старые тайны. Но очень быстро понимаешь, что скелеты в шкафу здесь не для галочки — они настоящие, с плотью и кровью.

Меня больше всего зацепили женщины. Разные, неидеальные, иногда раздражающие, но такие живые. Мать, которая делает невозможный выбор. Дочь, несущая груз вины за то, чего не совершала. Сыщица, убегающая от собственного прошлого в чужие расследования. Автор не судит их, не расставляет оценки — просто показывает, как хрупка грань между любовью и предательством, между долгом и желанием.

И конечно, сам дом. Он здесь не декорация, а полноправный герой. Заброшенный, заросший плющом, но всё ещё помнящий детский смех и шум летних праздников. Когда героиня впервые находит его, продираясь сквозь заросли, я почувствовала этот запах сырости и запустения.

Это редкая книга, которая не отпускает даже после того, как перевёрнута последняя страница. Хочется вернуться в начало и прожить всё заново, уже зная разгадку.

Живой классик английской литературы, лауреат Букеровской премии и непревзойденный мастер литературной мимикрии, вновь и в последний раз приглашает читателя в свой стерильный и одновременно пугающе интимный лабораторный кабинет. Известный своей способностью препарировать тончайшие материи — от франкофилии в «Попугае Флобера» до зыбкости воспоминаний в «Предчувствии конца», — в книге «Исход(ы)» Барнс обращается к своей «лебединой песне», теме конечности бытия и ненадежности нашего «я». Это произведение, находящееся на стыке мемуаристики, эссеистики и автобиографического романа, представляет собой невероятно чуткое исследование памяти и смертности. Барнс, словно опытный патологоанатом, вскрывает механизмы, посредством которых наш мозг конструирует личность, и показывает, как хрупок этот конструкт перед лицом биологических сбоев. Тема произведения — это не просто умирание или болезнь, но онтологический ужас перед тем, что мы есть лишь сумма биохимических реакций и случайных воспоминаний.

Предметом повествования в «Исход(ах)» становится анатомия человеческого сознания, зажатого в тиски между прошлым, которое мы постоянно переписываем, и будущим, которое неумолимо сокращается. Сюжетная канва, если этот термин вообще применим к столь фрагментарному тексту, строится на двух китах: теоретическом осмыслении феномена памяти и практическом столкновении с неизлечимым диагнозом. В первой части нарратор погружает нас в мир медицинских курьезов и нейропсихологических парадоксов. Через призму статей из «Британского медицинского журнала» и историй о пациентах с поражениями таламуса, он исследует феномен АЗЕСМ — «автобиографической запомнившейся естественно-спонтанной мысли». Мы знакомимся с мужчиной, чей инсульт вызвал «каскад пирогов» — хронологически точное воспроизведение всех вкусовых ощущений жизни, и с трагической фигурой мнемониста Ш., описанного Лурией, для которого невозможность забыть стала проклятием.
Во второй части холодная теория сменяется пугающей практикой, где главный герой, суррогат автора, сталкивается с собственной телесностью: рутинное обследование простаты и дерматологические проблемы внезапно оборачиваются диагнозом миелопролиферативного новообразования, т.е. рака крови. Действие разворачивается на фоне начала пандемии COVID-19 и локдауна, что создает эффект двойной изоляции: социальной и экзистенциальной. Конфликт здесь носит внутренний, психофизиологический характер: это борьба «Великого Аз есмь» (сознания, личности) с «предательством» собственной биологии, с костным мозгом, который решил вести свою, смертоносную игру. Это хроника перехода из статуса здорового человека в статус пациента, приговоренного жить с болезнью «до скончания века».

Барнс полемизирует с романтическим представлением о прустовской «мадленке» как о ключе к истинной сущности. Он утверждает, что наша память — это мастерская фальсификатора, где «деградация и приукрашивание» идут рука об руку. Посыл произведения глубоко стоический и лишен религиозных иллюзий: никакого Страшного суда, скорее всего, не будет — его заменяет суд нейрологический, тот самый список наших грехов и упущенных возможностей, который хранится в синапсах и может быть высвобожден случайным повреждением мозга. Барнс пытается донести мысль о том, что абсолютная память — это не дар, а ад, способный привести к самоубийству, и что наше благословение — в способности забывать и редактировать собственную жизнь. Перед лицом смертельного диагноза единственным утешением остается искусство (даже мрачное, как фильмы Бергмана) и интеллектуальная честность перед самим собой.

Оригинальное название «Departure(s)» (которое можно перевести как «отправление», «уход», «отбытие» или, как в этом переводе, «Исход») является многозначной метафорой. Первое, это эвфемизм смерти — окончательного ухода, к которому готовится протагонист, получив диагноз «неизлечимо, но контролируемо». Второе, это «отклонение» (departure from the norm) — медицинская аномалия, будь то пациент, курящий через трахеостому, или мутировавшие клетки крови самого героя. Третье, множественное число «(s)» указывает на вариативность этих исходов: это может быть уход в болезнь, уход в глубины памяти (как в случае с АЗЕСМами) или уход от реальности в спасительную амнезию. Скобки в названии подчеркивают необязательность, случайность и множественность вариантов финала человеческой жизни. Смысл названия в том, что любой «исход» — это не точка, а процесс отслаивания человека от привычного мира.

Текст дышит холодной, рассудочной тревогой. Барнс мастерски передает чувство остранения, ферфремдунгсэффект, когда герой наблюдает за собственным телом как за чужим объектом, из которого выкачивают кровь или в который вводят иглы. Даже окруженный врачами, любимой женщиной (Р.) или книгами, человек остается один на один со своим таламусом и костным мозгом. Ирония и черный юмор (например, эпизод с врачом, проверяющим простату, или просмотр фильмов «Травля» и «Кризис» во время локдауна) служат защитным механизмом, попыткой заговорить страх небытия. Особенно остро ощущается контраст между высокой культурой (цитаты из Пруста, Ницше, упоминание Ле Карре) и унизительной физиологичностью медицинских процедур (палец в заднем проходе, биопсия гребня тазовой кости).

«Исход(ы)» Джулиана Барнса — это блестящая, хотя и пугающая проза — проза, вербализующая страхи, которые мы обычно загоняем в самые темные углы подсознания. Барнс напоминает нам, что мы — лишь временные гости в собственных телах, и делает это с элегантностью викторианского джентльмена, стоящего на краю могилы.

Роман, который Джулиан Барнс позиционировал как последний после обнаружения у него лейкемии в 2020 году. Роман - размышление, подведение итогов. Болезнь совпала с разгаром эпидемии ковида, о чем он тоже упоминает, описывая посещения больницы и различные процедуры, которые он проходил. К счастью, писатель жив и в 2025 году даже женился, что в некоторой степени сглаживает впечатление от прочитанного.

Это первый роман Барнса, с которым я познакомилась.
Я думаю, что это произведение больше подходит людям чуть за 40. Молодым вряд ли интересно думать о смерти в подобном ключе, а после 60 можно впасть в депрессию. Скорее всего, автор не задумывался об аудитории, он как буд-то выливает на страницы то, что приходит ему в голову: свои размышления о памяти, о старости, о болезни и угасании.
Роман приправлен историей его друзей - Стивене и Джин, которые познакомились благодаря Джулиану в 1960-х, жили вместе и потом разошлись, но после 60 лет опять же, благодаря Барнсу, встретились и даже обвенчались. Писатель ищет причины почему такие повторные браки чаще всего неудачны, почему его друзья по-настоящему не стали близки и умерли порознь.
А в основном это конечно автобиография периода угасания. Угасания друзей, знакомых писателей, старенького джек-рассела терьера, доставшегося по-наследству от Джин. Всё довольно печально.
Мне не близки размышления атеиста (не про религию, а про отрицание в себе бессмертной души не тождественной памяти и другим продуктам мозга). В своих мыслях он рационалист и интеллектуал, а не мудрец, конец для него равен исчезновению, стиранию и поэтому ощущение смерти всегда пугающе близко.

"Вся моя жизнь – это сопричастность к смерти, как теоретически, так и фактически; я не раз об этом писал."

Не могу сказать, что мне понравился стиль, довольно рваненькое повествование, атмосфера не завораживает, как у Пруста. Скорее отложу дальнейшее знакомство с автором ещё на некоторое время.

Джулиан Барнс Исход(ы)

Так по-приятельски, без снобизма и пафоса, просто рассказать о себе, о близких людях, о дружеском треугольнике, сохранившемся на десятилетия, нужно уметь. А он может.

Хоть Барнс и не входит в череду любимых писателей, но этот монолог я ждала после анонса.

Он уже не так боится, как много лет назад я увидела в Нечего бояться. Он уже стар, но не дряхлый. Он готов к тому, что это последний его роман ( но это не точно)). И хорошо, что он внешне спокоен и внутренне смирился. Я слушала рассказ пожившего человека и улыбалась. Он до сих пор ироничен и остроумен. Насчёт того, этично ли рассказывать о личной жизни своих друзей после их смерти - не знаю. Раз он так решил, пусть останется на его совести. Мне не жмёт.

Это не совсем художественное произведение и не эссе. Скорее, подведение итогов, приведение в порядок воспоминаний, расхламление перед исходом. А нам - прощальный взмах рукой и улыбка в подарок.

9/10

Когда последняя страница данной книги была перевернута, я на мгновение замер - настолько сильным оказалось послевкусие. Честно признаюсь, что не был знаком с творчеством автора раньше, но это призведение стало настоящим откровением. Роман обрушился на меня волной эмоций - от восторга до грусти, от смеха до задумчивости - и заставил по-новому взглянуть на привычные вещи. Представьте уютный столик в кофейне, аромат благоухающего кофе, а напротив - Джулиан Барнс, который неспешно, но пронзительно делится размышлениями о самом главном. О жизни и смерти, о хрупкости памяти и неуловимой природе любви. Его произведение ощущается, как разговор с мудрым собеседником, после чего мир обретает яркие краски, а собственные мысли становятся яснее.

Кратко о сюжете: В молодости, примерно в двадцать лет Стивен и Джин знакомятся и вступают в отношения, но вскоре расстаются. Сорок лет спустя они случайно встречаются вновь и воспринимают это как последний шанс обрести любовь. Пара решает пожениться, надеясь, что на закате жизни им удастся построить то счастье, которое не получилось в юности. Автор становится невольным свидетелем их брака и наблюдает за развитием отношений. Через призму истории писатель показывает, что перед лицом неизбежного конца люди стремятся обрести смысл и счастье - пусть и недолговечные.

Барнс создал нечто волшебное - произведение попало в список лучших и осталось в сердце надолго. История любви двух главных героев настолько правдива и трогательна, что невозможно оторваться от чтения. Каждая страница дышит теплом, хотя эмоции персонажей ощущаются почти физически. 

Особенно восхищает то, что Стивен и Джин не кажутся выдуманными: они говорят, действуют, сомневаются и любят так естественно, что за их отношениями можно наблюдать бесконечно. Автор мастерски передает нюансы чувств - от робкой симпатии до глубокой привязанности, прошедшей испытание временем. 

Стиль писателя, как всегда, безупречен: он умеет сказать многое парой точных фраз, не перегружая текст. Книга наводит на мысль, что настоящая любовь существует в мелочах, взглядах и умении быть рядом. 

Автор рассуждает о смерти, будучи серьезно больным лейкемией. Он смотрит в лицо неизбежной реальности, однако его размышления лишены пафоса. Тем самым читатель получает трезвый и вдумчивый анализ того, как с этим живут и как готовятся "уйти". Лично я почувствовал тоску и уныние из-за прощания Барнса с людьми. Естественно, что он боится не дописать свое новое детище, если возьмется, ведь ты не знаешь, когда отправишься на тот свет.

Писатель затрагивает одну из самых волнующих и универсальных тем - времени и его необратимости. Он показывает, как неумолимо течет жизнь: каждый новый день приближает нас к неизбежному финалу. В повествование ненавязчиво вплетаются аллюзии на Пруста, Флобера и Вирджинии Вулф. 

Итог: рекомендую всем прочитать, кто задумывается о смысле бытия, ценности каждого мгновения, о том, как мы распоряжаемся отпущенным нам временем. Произведение побуждает задуматься: что действительно важно? Как мы хотим прожить оставшиеся дни? Что оставим после себя? Жизнь драгоценный дар, который нужно ценить каждую секунду.