Цитаты из книги Диссонанс

Он всегда был единственным. Всегда был тем самым.

Наклонившись и оставив на моих губах нежный поцелуй, Джулиан перехватил крепче мою ладонь, переплел наши пальцы и повел меня за собой. В наше будущее, где мы сумеем наглядно показать, что даже из самых диссонансных аккордов способна родиться великая симфония длиною в жизнь.

– Жаль, что родилась она вопреки, а не благодаря мне, – заключил он. – Я проиграл.

Все же мама ошибалась, чувства могут стать главными помощниками, если мы им позволим.

– Открою секрет: клетка открыта, Джулиан. Ты можешь выйти в любой момент. Если, конечно, у тебя хватит на это смелости.

– Знаешь, я думала, что нафантазировала себе всякого. Но сейчас… сейчас уверена, что все же нравлюсь тебе. Или даже больше. Мне так хотелось, чтобы ты заметил меня. Меня настоящую. И вот мечта стала явью. Только я вижу в твоих глазах испуг и смятение. Ты страшишься этих чувств. Тебя раздражает, что я не боюсь тебя. Что я могу достичь успеха вопреки твоей методике, доказав тем самым, что искусство на самом деле рождается не из насилия, а из свободы. И это разобьет твое мироощущение.

Но разве возможно без него достичь величия? Цена гениальности высока. Либо платишь, либо соглашаешься на забвение.

Да, именно так я видел процесс становления гения: через боль, через саморазрушение. Через контроль.

Играла тихо, неуверенно. Играла для той маленькой девочки, которой когда-то была. Девочки, которую заставили отринуть любые чувства ради идеальной техники.

Каким бы ядовитым ни было внимание Хибберта, оно стало для меня свежим глотком воздуха. И мне было страшно его потерять. Хотелось владеть им безраздельно.

Всю жизнь меня с кем-то сравнивали. Я привыкла. Меня это не задевало. Но когда сравнение шло от гения, которого я боготворила, душу разрывало на части.

Ненависть может послужить топливом, но она слишком быстро сгорает. Что останется после нее, мисс Сандерс? Продолжайте искать. Ищите те чувства, что помогут вам пылать бесконечно.

Мои вспышки несдержанности учащались, просачиваясь в музыку, но Хибберту было мало. Всегда, черт возьми, мало.

– Вам будет больно. Вы будете меня ненавидеть. Проклинать.

– Вы сыграли все ноты, – продолжил Хибберт, и его голос стал еще тише, еще опаснее. – С математической точностью. Но я хотел услышать крик вашей души, а не сдавленный шепот самоконтроля.

В груди неприятно кольнуло. Почему единственный профессор, чьей похвалы жаждало сердце, прожигал меня взглядом, полным разочарования?

... к Хибберту шли те, кто желал испытать себя.

Чувства – всего лишь погрешность. Блажь. Ненужная помеха на пути к званию «гениального» музыканта.

... чувства – не погрешность, не блажь и не помеха. Именно чувства придают нашей жизни красочные оттенки. И они всегда при мне – в моей ярости, в злости, в моем запретном влечении к мужчине, который так усердно пытался меня сломать.