Мои друзья

Известность пришла мгновенно и безжалостно, определенно не для таких чувствительных юношей; художник покорил мир, но теперь мир покорил его. В двадцать восемь он снова отправился путешествовать, но на этот раз иначе: его возили в больших черных машинах в переполненные аэропорты. Все, кого он встречал, говорили, что любят его, -немногие переживают такое. Его фотографировали для об-ложек журналов, и он лежал на полах дорогих гостиничных номеров всю ночь, пытаясь справиться с паникой, разговаривая по телефону с Тедом. Художник был наблюдателем, он не выносил, когда наблюдали за ним, — в мире всегда все путают.

Если бы бездомный на улице попытался продать картину с детьми на пирсе, она не стоила бы ничего, но, оказавшись на белой стене прекрасной галереи, она стала стоить состояние. Когда достаточно богатые люди чего-то очень сильно хотят, это становится бесценным, потому что тогда искусство воспринимается не глазами, а ушами они платят не за изображение, а за его имя и историю. В их мире восхищаться должен не художник, а владелец, потому что только то, что имеет цену, может иметь ценность. Вот почему дети на картине так важны, что их охраняет охрана, но дети на пирсе в реальной жизни могут умереть, и никому до этого не будет дела.

Карманы!? - с укором повторил Джоар, словно читая его мысли. - Не самолеты, не лекарства, не огонь или что-то еще? Ты с ней согласен? В таком случае вы оба круглые идиоты! Знаешь, что моя мама сказала про огонь? Что это не изобретение, а просто нечто, открытое пещерными людьми. Ну типа... что? Знаешь, что я ей ответил? Я сказал, что если огонь — это открытие, то и карманы тоже открытие, потому что карманы — это как трещина в заднице у штанов: какой-то пещерный человек сунул руку между булок и решил: «Эй! Я могу хранить тут свои ключи! Надо бы приделать такие к нашей одежде!»