Оскар Уайльд. Избранное

Папиросы - идеальный вид наслаждения. Они изысканны и в то же время оставляют лёгкое чувство неудовлетворенности

Быть предметом обожания ‐ сущее наказание

Поверь, ни один цивилизованный человек не станет сожалеть о наслаждении, а человек нецивилизованный не имеет о нем ни малейшего представления

Наслаждение - единственная вещь, достойная иметь свою теорию

Люди мне нравятся больше, нежели принципы, а людей без принципов я люблю больше всего на свете

Я никого не одобряю и никого не осуждаю

— Она мне очень нравится, но я не влюблен в нее. 

— А она влюблена в вас, хотя нравитесь вы ей не очень.

У него были сальные кудри и огромный бриллиант по центру измызганной манишки.

Я так счастлива, и ты должна быть счастлива тоже!

И вот теперь, когда я уже не живой, меня поставили здесь, наверху, так высоко, что мне видны все скорби и вся нищета, какая только есть в моей столице. И хотя сердце теперь у меня оловянное, я не могу удержаться от слез.

“… и опустился перед Инфантой на одно колено, причем радостная улыбка растянула рот его от уха до уха, а маленькие светлые глазки заискрились от удовольствия ”.

На будущее время, пожалуйста, чтобы у тех, кто приходит ко мне играть, не было сердца совсем!

Не так уж плохо, если дружба начинается со смеха, но еще лучше, если она смехом же и заканчивается.

Все тёмные силы ада бессильны пред чистотою ребёнка.

Само собой, я превозношу его до небес.

Она-настоящий павлин без его красоты.

“Пожалуй, жестокость, откровенная жестокость женщинам милее всего: в них удивительно сильны первобытные инстинкты. Мы им дали свободу, а они все равно остались рабынями, ищущими себе господина. Они любят покоряться…”