Оскар Уайльд. Избранное

«…ибо и сама жизнь — лишь переходящее мгновение»

И она вдруг умолкла. К лицу ее прихлынула кровь, вспыхнув розами на щеках, лепестки ее трепещущих губ раскрылись в учащенном дыхании. Казалось, над нею пронесся полуденный ветер страсти, всколыхнув складки ее элегантного платья.

" В житейском мире не несут наказания грешники, но не получают награды и праведники. Успех - удел сильных, слабых же ждут сплошные неудачи."

" В каждом из нас есть и рай, и  ад, Бэзил!"

" Сегодняшний идеал - Человек широко образованный. Разум такого человека  - нечто ужасное. "

— Говорят, хорошие американцы после смерти отправляются в Париж, — хихикнул сэр Томас, обладавший значительным запасом бородатых острот.
— Да что вы говорите! Куда же попадают плохие американцы? — спросила герцогиня.
— В Америку, — негромко произнес лорд Генри.

После исповеди Бэзила Дориану многое стало ясно. Нелепые вспышки ревности и страстная привязанность к нему художника, восторженные дифирамбы, а по временам странная сдержанность и скрытность - все терерь было понятно. И Дориану стало грустно. Что-то трагичное было в такой дружбе, окрашенной романтической влюбленностью.

- Смех - совсем неплохое начало дружбы и лучшее ее окончание, - заметил юный лорд, срывая еще одну маргаритку.
Холлуорд покачал головой:

• Гарри, ты понятия не имеешь ни о дружбе, ни о вражде, если уж на то пошло. Ты любишь всех. Иными словами, все тебе одинаково безразличны.

В самобичевании есть своего рода сладострастие. И когда мы сами себя виним, мы чывствуем, что никото другой не вправе более винить нас. Отпущение грехов дает нам не священик, а сама исповедь.

Какие же вы, художники, все же, чудаки. Вы идете на все, чтобы заработать репутацию. А только заработав ее, делаете все, чтобы от нее избавиться. Ты делаешь глупость, ведь хуже, чем когда о тебе говорят, бывает только когда о тебе не говорят.

Жизнь — сплошное разочарование.

Я спросил у неё, не бальзамирует ли она сердца своих мужей и носит ли их на поясе, как Маргарита Наваррская. Она ответила, что это невозможно, потому что ни у одного из них не было сердца.

Искусство в гораздо большей степени скрывает художника, чем раскрывает его...

Разумеется, вы обращались бы с ней хорошо, — это всегда легко, если человек тебе безразличен.

Впрочем, я не говорил, что Дориан женится. Я сказал только, что он собирается жениться. Это далеко не одно и то же. Я, например, явно помню, что женился, но совершенно не припоминаю, чтобы я собирался это сделать.

Дориан настолько умён, мой милый Бэзил, что не может время от времени не делать глупостей.

— Перестань, Джим! Не смей дурно говорить о нём! Я его люблю.
— Господи, да тебе даже имя его неизвестно!

Разве можно сказать, где кончается порыв телесный и начинается порыв душевный?